Байроничная Дщерь

+ + +

++

         Отец, сколько помнила, с детства ненавидел сюсюкать с маленькой дочкой, часто ─ не замечал (вероятно, жалел, что нет наследника, порой предполагала она). После того, как его «признали» ─ они и не общались почти. Чуть не засмеялась в голос: по одной и той же причине! ─ Отцу была непонятна и неприятна такая дочь, ей ─ вот этот новый, вовсе не застенчивый, хоть и всё такой же высокий, старик.

         В детстве никогда не играл с ней, занятый такой весь! Молодой гений! Весь в якобы ну совсем  непонятных - н это допустим много она понимала!  -  и "неинтересных"  любознательной девочке материях!

         Позднее - ей самой не о чем было говорить со "сдавшимся", как ей казалось, под давлением социума талантом. Такой он был замкнутый, законопослушный сотрудник какого-то позорного фонда - фи... "Общественное Подсознание" видете ли - фикция какая-то грантовая! А, когда грянуло -- состоялось два (всего-то!) разговора. И то -  пропитанных иронией с его стороны.

         Зато сейчас они с ним реально играли ─  вот в таких случаях! ─ друг с другом и со смертью, что вносило коррективы в теорию Дарины. Поздновато. Но интересно.

         Когда Дарина вновь включала капельницу в обычный режим, он, ценой полутора часов доводивших его до потери сознания болей, получал некоторое время, когда мышление хоть и не восстанавливалось, но работало с ясностью, напоминавшей былого научного гения.

      ─   Если. Ты. Действительно у мен смелая ─ не боишься, что.. Потом. Обвинят… ─ давай!

      ─ Папа.. – протянула дочка старушечьим своим контральто, ─ если у меня и есть что от тебя, так это околонаучный авантюризм.. И азарт за гранью теоретически допустимого. Я же игрок, забыл?

        Ему стоило большого труда показать губой улыбку: мышц лица уже совсем не чувствовал. «Раба азарта» ─ хотел было сказать, ─ «это еще не игрок». Не смог. Оно и к лучшему. Получилось, что он впервые за более чем полсотни лет улыбнулся дочке без иронии. Хотя слово «околонаучному» чем-то царапнуло.

          После неясного колебания размытой тени, послышался щелчок тумблера, отключившего капельницу.

          Гайме не смог возмутиться её  «околонаучному» и опровергнуть или поддеть в ответ. ─ Мозг работал все ленивее и неохотнее. Где-то часа два-три умирающий оставался в том же оглушенном дозами состоянии. Перед тем как спазмы боли накрыли его полностью, Цильниеву внезапно подумалась смешная ерунда: не только это у них общее: лицом Дарина пошла не в красавицу-мать, взяв от неё только темные гордые глаза и особенную манеру держать голову. Уши-лопухи, нос картошкой, высокий мощный лоб, широкие низкие скулы и белесые брови достались ей.. Да, всё же, от него, скорее всего, и достались, сейчас можно успокоиться и на этом, ─ а не от неведомого друга семьи. Тем более, что и ростом  уж явно в него. И так же не желает «расти вниз»! А, может? Ведь и умом не пошла ни в него, ни в мать – «светская львица». Надо же! Лбица светская! В то время как мать на чужом западе, защищает диссертацию за диссертацией по нейробиотике и программированию мозга.  А эта – опасные приключения, скандалы, лженаука «как обмануть играющий тебя мир», пошлые песенки, ни в отца, ни в мать.