Бал красных зонтиков

Глава первая

Сегодня ночь была особенно тёмной, а ветер разбушевался не на шутку. Он трепал макушки деревьев, сгибая их к земле. Добравшись до холма, ветер понёсся вверх к замку, стоявшему на вершине. Стены из серого камня стояли прочно, и ветер лишь разбивался о них, словно ища вход. Он поднимался выше, огибал башенки с узкими окнами, похожими на глаза дракона. В их глубине горел неровный, подрагивающий свет. И, наконец, добрался до внутреннего двора.

Внутренний двор замка был просторным, вымощенным каменными плитами. В центре стояла большая сушилка для белья, где висели простыни, скатерти и другие предметы домашнего обихода. Бельё трепалось под порывами ветра, и казалось, что вот-вот взмоет в небо.

Главная прачка, обеспокоенная погодой, подхватив подол юбки, выбежала во двор и начала кричать Василису.

— Василиса! Ты где, окаянная?! — перекрикивала ветер прачка.
— Посмотри, какой ветер поднялся! Живо беги снимать бельё, а не то выпорю!

Девушки нигде не было. Она всегда была послушной и беспрекословно выполняла свои обязанности. В замке Василиса родилась и выросла. Совсем маленькой она часто сидела на кухне под столом, чтобы не мешать маме готовить для господ. Мария, повариха, готовила вкусно, добавляя травы, придававшие блюдам особый аромат. Она же варила настойки, которые помогали от простуды или других недугов. Но Василисе помочь не могла — девочка родилась немой. Слышать она могла, но говорить — нет. Это стало ясно, когда в три года Василиса всё ещё лишь издавала нечленораздельные звуки.

На крики выбежала Мария — она готовила поздний ужин. Руки её были в муке, и, вытерев их о полотенце, она поспешила к прачке.

— Мария, где твоя дочь? Почему я её не могу докричаться? Мне что, за неё работу выполнять? Опять, верно, спряталась и книгу читает!
— Ой, может, чаго случилось? Она час назад подле меня была, помогала тесто замешивать. Потом я её отправила за травами в кладовую. Пойду искать. Простите её, сама выпорю девчонку, если узнаю, что снова отлынивает от работы.

Мария бросилась искать дочь. Замок был большой — прислуге не полагалось разгуливать по нему. Здесь могли находиться только те, кто следил за порядком: дворецкий и экономка.

Сердце предчувствовало беду — её дочь не могла вот так просто исчезнуть. Кухарка решила сбегать в кладовую: вдруг массивная дверь захлопнулась, и девушка не может выбраться. Но там было пусто. Тогда она поспешила в комнату, где они жили, — тоже никого. Оставалось ещё одно любимое место Василисы. Мария, не замедляя шаг, всё думала, как найдёт дочь и устроит ей нагоняй. Потом, конечно, пожалеет — ведь Василисе и так нелегко живётся.

Она побежала на конюшню. Ещё издали Мария заметила костёр, услышала странное песнопение, увидела какое-то движение, похожее на хоровод: руки поднимались вверх, потом головы опускались вниз вместе с руками. Подбежав ближе, кухарка ахнула — на самодельном алтаре лежала её дочь в длинной белой сорочке. Её волосы развевал ветер, глаза были закрыты, она казалась куклой. Свечи располагались по обе стороны головы и ногах — всего четыре. Они были чёрного цвета и очень большие.

Вокруг алтаря стояли четыре человека в красных плащах, развевавшихся на ветру. На их лицах были чёрные маски, на шее — толстые цепи с непонятными иероглифами. Один из них держал большую книгу и что-то пел, остальные подхватывали. Когда настала тишина, один из присутствующих поднял руку вверх: в его ладони что-то блеснуло, и опустилось прямо в сердце молодой девы. По белому платью растеклось алое пятно.

Повариха расширила глаза и истошно закричала:
— Нет, Василиса! Нет!

Она бросилась к дочери, волосы растрепались, в глазах застыло безумие. Все обернулись на её крик и невольно расступились. Предводитель ритуала закричал:
— Остановите её немедленно! Она сорвёт ритуал. Быстрее, каждая секунда дорога!

Он продолжил петь — книга в его руках начала светиться.

Двое бросились к женщине, схватили её под руки и утащили в конюшню. Там её связали и ударили лопатой по голове, кухарка потеряла сознание.

— Бери колбу! — крикнул человек с книгой тому, кто стоял рядом с девушкой и растерянно наблюдал за происходящим.

Крик предводителя привёл его в чувство: он схватил колбу и поднёс её к губам Василисы.

— Она умерла. Мы упустили драгоценные секунды, её душа улетела, — произнёс предводитель, захлопнув книгу. Он снял маску, и его старческое лицо исказила гримаса злобы и отчаяния.

— В следующий раз мы сможем провести ритуал только через сорок лет, — сказал он.

— Но я могу не дожить! Мне нужна подпитка. Найдите мне троих новорождённых — и как можно скорее! — в конце он перешёл на крик.

— Да, отец, будет исполнено.

Все собравшиеся подошли к графу и сняли маски. Они понимали, что придётся готовить всё с самого начала. Ведь если граф умрёт, ритуал вовсе не удастся провести.

Вечная жизнь, молодость и богатство стоили сотни девушек и младенцев.

— Сжечь здесь всё! — велел граф. Он потратил слишком много сил на подготовку и ему нужно было восстановиться. Повариха была целительницей, умела готовить отвары для восполнения сил. Теперь он потерял её, и ему было немного жаль — лишь потому, что придётся искать замену, а это опять потеря времени.

Пламя разгорались с трудом, словно нехотя, но постепенно начинали поглощать всё на своём пути — медленно, но неумолимо. Когда языки огня добрались до алтаря, они вспыхнули с новой силой, будто получили таинственную энергию. Огонь охватил алтарь, пожирая его. Пламя взметнулось вверх, словно пытаясь дотянуться до небес, и жара становилась всё сильней.

В воздухе запахло горелым деревом и чем‑то ещё, что невозможно описать словами. Это был запах древней магии, смешанный с отчаянием и болью. Огонь, казалось, жил своей собственной жизнью, поглощая всё, что попадалось на пути.