Бал красных зонтиков

Глава вторая

В полумраке огромного зала восседал граф на своём бархатном троне цвета запёкшейся крови. Он закинул ногу на ногу, а в его глазах отражались отблески огня. Дым от трубки — густой и едкий — вился вокруг его головы, словно призрачные руки, сплетающиеся в жутком танце.

Но не дым занимал его мысли. Взгляд графа был прикован к языкам пламени, которые лизали поленья в камине. В этом огне он видел их — девушку и её мать.

Воображение графа, подобно чёрной дыре, поглощало образы, которые других повергли бы в ужас. Он представлял, как пламя с ненасытной жадностью обвивает тонкие, изящные пальцы девушки, как съедает её нежную кожу, оставляя лишь обугленные следы там, где недавно сияла молодость. И мать… Он видел, как огонь, словно хищник, набрасывается на неё, пожирая одежду и волосы, как глаза, полные материнской любви и отчаяния, гаснут в этом адском пламени, а тело превращается в пепел.

Эти картины не вызывали у него отвращения или боли. Напротив, они завораживали его. В разрушении, в поглощении он видел высшую форму власти — абсолютное господство над жизнью и смертью.

Женская рука, тонкая и холодная, легла ему на плечо, и тихий, дрожащий голос прошептал:
— Наш сын погиб!

Граф не повернулся; его взгляд оставался прикованным к танцующим языкам пламени. Голос был твёрд, но плечи опустились, будто невидимая тяжесть обрушилась на них. Казалось, волосы поседели в одно мгновение, а морщины стали глубже.

— Что произошло? — спросил он, не отрывая взгляда от огня.

Женщина за его спиной глубоко вдохнула, пытаясь сдержать слёзы.

— Его забили палками и лопатами, — прошептала она, голос её дрожал. — Он пытался забрать младенца у крестьянки, только что родившей. Семья девушки ждала в соседней комнате и успела настичь его в момент похищения. Нашего сына били лопатами, кололи вилами. Смерть была мучительной.

Женщина всхлипнула, по её щекам покатились слёзы. Не дождавшись ответа, она повернулась и медленно пошла к одной из башен. Шаги были тяжёлыми, но решительными. Она поднялась по узкой лестнице, а ветер завывал вокруг, словно предвещая беду. Достигнув вершины, женщина остановилась на мгновение, взглянула на бушующее внизу море. Вода кипела, волны бились о скалы, издавая зловещий рёв. Графиня закрыла глаза, глубоко вдохнула и шагнула в пустоту.

Тело полетело вниз, прямо в пасть разбушевавшегося моря, которое жадно поглотило его.

Оставались двое из проклятой четвёрки: граф и его брат. Через месяц после похорон сына и жены граф позвал брата к себе в кабинет.

— Дмитрий, сейчас нам нужно найти новых членов ордена. Проблема в том, что они должны быть нашей крови или связаны с нами брачными узами. Я совсем стар и, скорее всего, уже не способен оставить потомство. Мой сын не успел жениться, ходят слухи, что у него могли появиться дети, но мы пока проверяем эту гипотезу.

— И что ты предлагаешь, Дамиан? — спросил брат графа, опустив голову и взъерошив волосы. Он чувствовал, что надвигается беда, постоянно видел тени, которые тянули к нему руки, и слышал тихий шёпот: «Сдохни, сдохни, будь проклят».

Дамиан видел, что брат сильно сдал в последние дни, но времени не было — цель должна быть достигнута.

— Дмитрий, нравится тебе или нет, по обоюдному ли согласию или насильно — соединись брачными узами хоть с кем: с крестьянкой, с прислугой, с благородной дамой. Главное, чтобы она зачала.

— Я понял тебя, брат. Мне пора.

Дмитрий повернулся и пошёл к двери, но, остановившись, обернулся и спросил:

— Тебе вообще не страшно?

Граф посмотрел на Дмитрия и властным, стальным голосом произнёс:

— Не говори глупостей. Это были всего лишь слова поварихи.

— Умирающей поварихи с разбитым сердцем, — тихо уточнил Дмитрий, открыл дверь и вышел.

***

Дмитрий прижал молодую девушку к стене, одной рукой закрыл ей рот. Его глаза блестели лихорадочным, безумным светом.

— Не кричи! — прошипел он. — Забью тебя, если хоть раз услышу твой крик. Мне нужен ребёнок, ты — моя жена!

Девушка мотала головой, слёзы катились по щекам. Замуж её взяли насильно: ночью вытащили из постели, связали и притащили в маленькую церковь при замке, где уже были зажжены свечи, стоял священник и граф. Ей в рот влили какую‑то жидкость, после которой сознание окутал туман.

Дмитрий связал руки жены, вставил ей в рот кляп, разорвал платье. В этот момент его что‑то отвлекло — за окном промелькнули тени. Он попытался не обращать внимания, но страх проник в душу: вновь послышался шёпот, он почувствовал чужие пальцы на своей шее. Отскочив от девушки, Дмитрий начал оглядываться. Комната была пуста. Тени за окном перебрались на стены, превращаясь в руки, что тянулись к нему. Шёпот становился всё громче. Дмитрий схватился за волосы и присел на корточки, его окутала тьма; сопротивляться не было сил, страх сковал движения.

Вдруг всё прекратилось, и тяжёлое тело мужчины упало к ногам молодой жены. Пока Дмитрий, поражённый ужасом, сидел на корточках, девушка отыскала топор и со всей силы вонзила его в голову мужа.

Вся в крови, полуголая, с растрёпанными волосами, девушка вышла из комнаты, подошла к краю обрыва, на котором возвышался замок, и, собрав остатки сил, шагнула вниз.