Бал красных зонтиков

Глава пятая

Виктор взял папку, красный зонт, приглашение и направился к выходу из офиса. Завтра ему предстояла поездка, но сегодня возвращаться домой совсем не хотелось — мысли о предстоящем дне не давали покоя. Внутри бушевали эмоции: злость, разочарование и даже страх. Дома его ждали пустота и тишина.

Сев в машину, он впервые позволил себе закурить прямо в салоне. Виктор обычно берёг свои вещи: дорогая машина должна пахнуть солидно, но сейчас на это было плевать. Он был зол; ради того, чтобы забраться так далеко, ему пришлось замарать руки. Цель, за которую он боролся ценой компромиссов с собой, теперь отдалялась на неопределённый, пугающий срок. Он затянулся, чувствуя, как никотин обжигает лёгкие, и взглянул в зеркало заднего вида.

В темноте, словно из ниоткуда, появился человек. Красные глаза сверкали, как угли, и Виктор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но по-настоящему пугало не само появление незнакомца, а то, что он увидел в этих глазах: два пылающих огонька, которые, казалось, проникали сквозь обивку, сквозь кожу, прямо в душу.

Сердце Виктора замерло, затем бешено заколотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. Он хотел крикнуть, но голос застрял в горле. Хотел рвануть вперёд, но тело окаменело.

Незнакомец не произнёс ни слова. Он резко и неестественно быстро двинулся: одна рука вытянулась вперёд — локоть, словно стальной захват, сжал горло Виктора. Воздух перестал поступать, мир начал меркнуть. Второй рукой незнакомец схватил сигарету, которую Виктор всё ещё держал.

Виктор боролся — извивался, пытался вырваться, но сила противника была нечеловеческой.

Он чувствовал, как его тело сдавливают, как его волю ломают. Сигарета, горящий окурок, приближался к его губам. Он чувствовал жар, ощущал, как кожа натягивается, готовая обжечься.

В этот самый момент, когда пламя окурка было в миллиметрах от его губ, мимо проезжающая машина осветила салон ярким лучом фар. Свет пронзил темноту, и… все исчезло.

Виктор сидел, не шевелясь. Его глаза были широко распахнуты, в них застыл ужас, отражение того, что он только что пережил. Сердце его колотилось так, словно хотело вырваться из груди. В руке он сжимал сигарету, ту самую, которая почти прижгла ему губы. Окурок был ещё тёплым, но красные глаза в зеркале заднего вида исчезли, оставив после себя лишь звенящую тишину и леденящий страх. Вокруг него царила тишина, но внутри него бушевала буря. Виктор не мог понять, что только что произошло. Он огляделся, но в машине больше никого не было. Тишина, которая окутала его, казалась зловещей, словно сама ночь наблюдала за ним, готовая поглотить его целиком.

Он выдохнул, и дым сигареты, смешиваясь с холодным воздухом, заполнил салон.

Он попытался отдышаться, но мысли метались, как звери в клетке. Что это было? Галлюцинация? Виктор вновь взглянул в зеркало — только его отражение. Попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Закрыл глаза — перед глазами вновь всплывали красные огоньки.

Не в силах оставаться в машине, Виктор вышел наружу. Ночь была тёмной и безмолвной, только ветер шептал свои тайны. Он почувствовал, как холод пробирает до костей, но это было лучше, чем душный салон, наполненный густым страхом. Он вызвал такси, потому что ехать дальше не мог — руки дрожали, разум отказывался подчиняться.

Пошёл дождь. Виктор хотел закурить, чтобы успокоить нервы, смял пачку и выбросил её. Решение пришло мгновенно: лучше бросить курить, чем пережить подобное вновь. Дождь становился всё сильнее, капли проникали за воротник, и только тогда он вспомнил про зонт. Раскрыв его, спрятался под кроваво-красным куполом: зонт выделялся на фоне темноты, притягивал и отпугивал. К нему будто стали стекаться тени — шепча что-то неразборчивое, мрачное, пугающее.

Минут через десять, когда дождь превратился в настоящий поток, к обочине подъехал чёрный седан. Виктор захлопнул зонт, чувствуя, как по лицу текут капли дождя, смешиваясь с потом. Открыл заднюю дверь — и устроился на сиденье, ощущая спасительную волну тепла.

— Куда едем? — спросил водитель, даже не оборачиваясь. Голос был ровным, спокойным — будто ничего необычного не происходило.

— Улица Лесная, дом семнадцать, — глухо ответил Виктор. Он закрыл глаза, пытаясь унять тревогу, избавиться от видений красных глаз, ужаса и запаха мокрого асфальта, вызывающего странные воспоминания. Мысли роились, как мухи. Что это было: усталость, стресс, или игра воображения? Логика рушилась, внутри росла стена страха и неопределённости.

Виктор решил, что после поездки возьмёт несколько дней отпуска. А потом, если не получит обещанного, уничтожит фирму, где работал. Эта холодная мысль стала единственным якорем в море эмоций.

Он открыл глаза — водитель молча вёл машину по расплывающейся, залитой дождём дороге. По спине Виктора скользил холодный пот — он метался между мыслью о сумасшествии и попыткой найти рациональное объяснение всему произошедшему.

— Вы в порядке? — голос водителя прозвучал неожиданно близко, вырвав Виктора из его мрачных размышлений.

Виктор вздрогнул.
— Да... всё хорошо, — пробормотал он, попытался придать голосу уверенность, но даже себе показался неубедительным.

Водитель кивнул, но в его молчании прозвучало что-то тревожное. Виктор вновь прикрыл глаза, борясь с нарастающей паникой.

Вдруг машина резко затормозила.
— Что случилось? — сердце Виктора екнуло в груди.

— Кажется, мы проехали поворот, — спокойно объяснил водитель. — Дождь сильно ухудшил видимость.

Внутри Виктора поднялась волна раздражения.
— Проехали? Как можно было проехать? — голос взвился на висок.

За окном была только тьма, редкие молнии вырывали из темноты силуэты деревьев и пустых дорог.

— Не беспокойтесь, сейчас развернёмся, — сказал водитель, а в интонации мелькнула странная нотка. Успокоение? Или что-то другое?

Машина начала разворот. Виктор невольно посмотрел в зеркало заднего вида: из темноты на него смотрело испуганное, бледное лицо. В самой глубине салона ему показалось — что-то мелькнуло, тень, которой быть не должно.