Бал-Маскарад. Капкан для принца

5.

*****

— Ну что ж, я вас спасла! Теперь вы мне пожизненно обязаны и будете исполнять все мои желания! — смеялась Вероника. Она чувствовала, как горят ее щеки, это маленькое приключение не просто взволновало ее, а словно расплавило скорлупу условностей. Новая Вероника, нет, Незабудка! — выпорхнула на свободу, как бабочка из кокона.

— Вы правы, прекрасная дева-Незабудка, благодарю! Целую ручки! А если позволите, то губки… опять нет? Да мы ведь уже сблизились больше, чем если бы пили на брудершафт! А при этом полагается поцелуй. Да ладно, в щёчку, по-братски… и вы меня! Вот так-то лучше. Ох, у меня чуть сердце не выпрыгнуло. Казалось, что вот-вот это чудовище меня узнает. Спасибо! Я действительно у вас в долгу, чего желаете? Выпить?

— Я так похожа на пьяницу?

— Я имел в виду лимонад со льдом, — выкрутился Гелиотроп.

— Тогда нам гарантировала ангина! Я вся горю… и это не комплемент вашему обществу. Та дама… действительно наводит ужас. Вы мой должник? Отлично, честно ответьте на вопрос: что ей от вас нужно?

— Я сам. Чёрная Орхидея — весьма влиятельная молодая вдова из… название её королевства не могу сказать, заклятье не позволит. Родители не против нашей помолвки. При том, что самая настоящая потомственная ведьма. Кроме того, за ней ходит слава чёрной вдовы! В юности у нее трагически погиб возлюбленный, недавно умер муж… я не хочу быть третьим! Можете смеяться, но в этом смысле лучше быть трусом, чем покойником. Как вы считаете?

— Хм… как будто в ваших словах есть смысл, — признала Незабудка-Вероника. — Если вы мой должник, то вы ещё должны мне танец! Я тут играю в прятки неизвестно с кем, а все танцуют!

— О, нет, увольте, — кисло скривился Гелиотроп. — Давайте просто погуляем. В толпе, тем более на танцах, нам не дадут спокойно пообщаться. Я понимаю, для гостей бал — праздник, но для нас, придворных, это скучные будни. Сегодня, конечно, веселее, чем обычно, но потому и не хочу тратить ни секунды этого особенного вечера на светскую показуху. Простите, если обидел. Если желаете, я провожу вас в зал… вы свободны. И не обязаны более защищать меня.

— Не плачьте только, так и быть, я вас не брошу. По крайней мере, не так сразу, — Незабудка-Вероника мило улыбнулась и позволила молодому человеку взять ее под руку. — Так вы здесь как дома? Спасибо, что не сказали, будто вы и есть наш наследный принц!

— Это было бы так ужасно?

— Естественно! У меня бы сразу пропал голос от шока. Я и так постоянно чувствую себя немного золушкой, среди всей этой сказочной дворцовой роскоши. Не хватало стать ещё и русалочкой!

— А что, в немой собеседнице есть некоторая прелесть. Эй, вот не надо толкаться! Я пошутил. Но, между прочим, я знаю принца всю жизнь, ближе, чем многие! Он, можно сказать, мой лучший друг.

— Ха! Разве у коронованных особ бывают настоящие друзья?

— Согласен, в это трудно поверить. Но коронованные особы, как вы выразились, больше всех в мире ценят неформальное общение, искренность и дружеское участие. То, что во дворце встретить труднее всего. Надеюсь, принц в самом деле считает меня другом. По крайней мере, я ему предан, как никто. И не расскажу о нем ничего плохого, никаких сплетен, даже не просите!

— О, хвастунишка ещё больше, чем трусишка! Какое солнышко! Мне повезло! — ехидничала дева-Незабудка. Но вдруг стала серьезной: — А ведь я вас на самом деле понимаю. Трудно дружить с тем, кто намного выше по положению и богатству, но им там, на вершине, не на кого опереться, и если не с кем даже поговорить по душам…

— Вы из небогатого рода и служите фрейлиной при знатной даме? — живо заинтересовался Гелиотроп.

— Нет, не служу. Но моя единственная настоящая подруга из очень знатной семьи, а я… Вы угадали, не богата. И как невеста — без перспектив.

— Сиротка и бесприданница?

— Не совсем. Младшая дочь, из тех, кому по обычаю не ищут выгодную партию, а оставляют на хозяйстве, для утешения родителей в старости. Потому что, да, приданое не резиновое, на всех не хватит. Я поздно родилась, увы.

— Младшие сыновья даже в самых приличных родах тоже часто остаются без титулов и без родовых замков. И обречены на карьеру военного или придворного, чтобы хоть как-то выбиться в люди, — понимающе покивал Гелиотроп. — Мне это всё равно. Моя семья достаточно богата, чтобы я мог не думать о приданом, а думал только о самой невесте, но… Есть сложные династические соображения. Я вам уже сказал, я с ними не согласен.

Вот и скажите мне ответ на загадку: то, что нам повезло родиться в благородных семьях, это плюс или минус? Больше возможностей в жизни или напротив, мы становимся заложниками своего герба и разменной монетой в брачных планах родителей?

— Да вы философ, солнышко! И поэт… Так красиво сказали. Впервые слышу, чтобы мужчина рассуждал о браке столь эмоционально. Я думала, только моя подруга способна выдавать подобные тирады, чувствуя себя, как вы говорите, «разменной монетой в чужих планах». Ах, красота! Я непременно расскажу ей…

— А что это у вас на пальце? Колется, — Гелиотроп бесцеремонно рассматривал ее руку. — Уж не колечко ли, подаренное женихом?

— По-вашему, мы не носим кольца просто для украшения? Ну да, это кольцо с помолвки, только не моей. Подруга отдала на сохранение.