Бал масок и предательств

Пламя из пепла

Азалия

Азалия сидела у кромки пруда, машинально бросая в тёмную воду плоские камни. Сумерки густели, и каждый всплеск тонул в них, едва родившись. Так же тонули в неизвестности и последствия её решений, одно туманнее другого.

В горле стоял ком — тугой узел отчаяния и бессилия. Она заблудилась. Не в лесу, а в собственной жизни, где все тропы оборвались. Осталось лишь одно желание — исчезнуть. Готовность умереть, если бы её смерть могла что-то исправить.

Ветер донёс его запах прежде, чем она услышала шаги. Орфео. Она не обернулась, лишь сильнее вжала плечи. Сейчас он начнёт язвить, как делал её брат, пряча за колкостями собственное равнодушие. Она приготовилась к удару.

«Ну же, — мысленно взмолилась она, зажмурившись. — Добей меня».

Но вместо слов плеча коснулись тёплые пальцы. Она замерла. Орфео опустился на траву рядом. Так близко, что её тело разрывалось между желанием отпрянуть и отчаянной потребностью прижаться к нему, выплакать всю боль. Она застыла, не в силах выбрать.

— О чём грезят такие печальные девы? — его голос прозвучал неожиданно мягко. Он потянулся к камню в её руке, и Азалия рефлекторно отдёрнула ладонь. Орфео усмехнулся, подхватил камешек и запустил его над водой. «Блинчик» запрыгал по тёмному зеркалу пруда, улетая всё дальше, пока не растворился в сумерках.

— О смерти, — выдохнула она, когда камень уже давно скрылся из виду.

— Скучно, — отмахнулся Орфео, тут же находя себе новую забаву — одуванчик, горящий в траве последним жёлтым огоньком. Он сорвал его, и в его пальцах замелькали тончайшие нити, сплетая цветок с другими, рождая на глазах у Азалии солнечное чудо.

Венок невесомо лёг ей на волосы.

— Красивая, — пропел он, склонив голову. Улыбка у него была лисья, хитрая, но от неё почему-то теплело внутри.

Азалия сняла венок. Лепестки были нежными, как шёлк. Недолго думая, она надела его на голову Орфео. В обрамлении жёлтых цветов его лицо вдруг утратило всю свою колкость. Растрёпанные кудри, ямочки на щеках, созвездия родинок — он выглядел до смешного юным и беззащитным. Волной поднялась нежность, такая острая, что перехватило дыхание. Ей захотелось коснуться губами каждой родинки, запомнить его всего, до последней черты.

Он был как солнце. И она отчётливо поняла: если он уйдёт, в её душе останется лишь выжженная пустыня.

Сегодня на Орфео была свободная, безупречно белая рубашка с воланами у воротника, бежевые брюки и лёгкая серая накидка. Он никогда не носил тёмного, в то время как сама она питала слабость к мрачным оттенкам. Наверное, рядом они смотрелись до странного контрастно: она, тянущаяся к холоду и тени, и он — живая искра, излучающая тепло и свет. Разве может она желать быть с ним, если он сам так тщательно отвергает тьму?

— Тебе идёт куда больше, — сказала она, чувствуя, как сдаётся под натиском собственных чувств.

Его улыбка мелькнула и тут же погасла, сменившись тенью грусти.

— Я уже успел соскучиться.

От этих слов в груди Азалии вспыхнуло острое желание броситься в его объятия. Но она лишь едва заметно улыбнулась и почти украдкой прошептала:

— И я скучала, мой лисёнок.

А в следующую секунду она снова стала безликой тенью. Казалось, её душа и тело растворились в пустоте. Всё рухнуло в одно мгновение, и он так и не узнал… что она скорее умрёт сама, чем допустит его гибель.

Орфео, словно ничего не заметив, молча опустил голову ей на плечо, окутывая своим теплом. Азалия запустила пальцы в его волосы, нежно перебирая мягкие, податливые пряди. От них исходил дивный аромат — сегодня они пахли имбирём, корицей и чем-то ещё, неуловимо сладким. Этот запах заставил её придвинуться ближе.

— Ты что, нюхаешь меня? — со смешком спросил он, поднимая голову.

Мягким движением она вернула его голову на место.

— Вкусно пахнешь, — просто ответила она.

— Уже жалеешь о своём поспешном решении? — в его голосе прозвучали лукавые нотки.

Ей отчаянно захотелось его поцеловать.

— Жалею... — она запнулась, пытаясь совладать с собой. — Но мне нужно время. Просто время, чтобы всё принять.

— Знаю. Я ужасно виноват перед тобой. Ты заслуживала знать правду с самого начала.

Она кивнула, и горечь в её голосе стала почти осязаемой.

— Ложь сводит меня с ума…

— Ох, понимаю! — он хитро прищурился и придвинулся ещё ближе, обнимая её. — Но ты же меня простишь, да? — Орфео игриво закатил глаза, и его губы тронула улыбка, перешедшая в тихий смешок. — Простишь ещё разочек?

— Опять ластишься, лисёнок? — Азалия закусила губу, с трудом скрывая, как сильно его очарование действует на неё. — За обман прощу. Но за то, что ты меня выгнал…

— Я не выгонял, — поспешно возразил он. — Я лишь попросил уйти. Я правда очень устал.

— Орфео, это была всего лишь шутка! — её смех прозвенел в тишине, смывая с его лица растерянность. — Но серьёзно, что нам делать, когда меня не будет в академии? Если иллюзии отнимают столько сил, ты просто свалишься с ног.