Бал уродов. Тень срывает маски.

Глава 1

Тяжелый влажный пар из сопла отпаривателя с шипением ударил в черную кожу, и по комнате поплыл густой, тревожный запах дубленого зверя. Я провела щеткой по широкому плечу куртки, выправляя залом. Это был не просто карнавальный костюм. Это была броня, которую мой муж выбрал для своего триумфа.

На вешалке, вцепившись стальными плечиками в перекладину, висел Палач. Глухой кожаный капюшон с узкими прорезями для глаз смотрел на меня пусто и зло. Степан готовился к «Балу уродов» — ежегодному корпоративному безумию в честь Хеллоуина — так, словно от этого зависела его жизнь. Впрочем, от этого зависело его повышение до креативного директора, что в системе координат моего мужа было величиной равнозначной.

На дворе стоял конец октября. За окном нашей «стерильной» новостройки серый питерский дождь вперемешку со снегом методично уничтожал остатки золотой осени. Ветер завывал в вентиляции, напоминая, что сегодня — ночь, когда маски становятся важнее лиц.

— Нат, ты скоро там? Я опаздываю! — Голос Степана из ванной долетел до меня вместе с запахом дорогого мужского парфюма — терпкого, с нотами сандала и чего-то металлического.

Я пригладила последнюю складку на массивном кожаном поясе. Десять лет я вот так что-то выглаживала, подкрашивала и доводила до блеска в его жизни. Мой собственный диплом логопеда-педагога за это время успел покрыться пылью в нижнем ящике комода, зато карьера Степана сияла, как свежеотполированный кузов его «немца».

Степан вышел из ванной, на ходу застегивая манжеты белоснежной рубашки. В свои тридцать четыре он выглядел чертовски породисто: поджарый, с короткой бородкой и взглядом человека, который точно знает, сколько стоит каждая минута его времени.

— Идеально, — бросил он, не глядя на меня. — Василиса сказала, что сегодня дресс-код будет проверять лично владелец холдинга. Палач — это то, что нужно. Сила и право на приговор.

Он коснулся моей щеки сухими пальцами.

— Птичка, ты чего такая бледная? — Степан наконец соизволил перевести взгляд на меня. Он коснулся моей щеки сухими, холодными пальцами. — Опять ночью не спала, за Тихоном следила?

— Он немного хрипит, Степ. Мне кажется, начинается ларингит. И… он снова начал запинаться на слове «папа».

Степан поморщился, словно у него внезапно заныл зуб.

— Не начинай снова свои логопедические штучки. Ребенок просто переволновался. Не ищи диагнозы там, где их нет. И вообще, сегодня важный вечер. Мне нужно, чтобы ты была в тонусе. Туфли из чистки забрала?

— Забрала. И парфюм, который ты просил, купила. «Черный афганец».

— Умница, — он коротко мазнул губами по моему лбу. — Вечером заскочу переодеться. Будь готова, поможешь затянуть шнуровку на спине. Без тебя я в этот скафандр не влезу.

Я проводила его взглядом до двери. Входная дверь лязгнула замком, и в квартире воцарилась та особая, звенящая тишина, которая бывает только в домах, где один человек живет ради комфорта другого.

— М-мама? — Из детской высунулась вихрастая голова пятилетнего Тихона. Сын тер глаза кулачками, и я сразу заметила, как тяжело он дышит.

— Доброе утро, котенок. Иди ко мне.

Тихон подошел, но замер в трех шагах от вешалки. Его маленькое личико исказилось от испуга.

— Э-это к-кто? — Он указал пальчиком на маску Палача.

— Это просто папин костюм на праздник, малыш. Помнишь, мы читали про рыцарей? Это почти то же самое, только… современное.

— Он с-страшный. П-папа станет с-страшным?

Я прижала сына к себе, вдыхая его родной запах — детского мыла и теплого сна. Его запинка стала сильнее. Степан не хотел этого замечать, но я, как профессионал, видела: Тихон транслирует наше семейное напряжение через свою речь. Дети — самые точные барометры.

— Папа просто наденет маску, Тиша. Это игра.

Но сама я, глядя в пустые глазницы кожаного капюшона, чувствовала, что игра затянулась.

Весь день прошел в привычной суете, которая раньше казалась мне смыслом жизни. Садик, где воспитательница подтвердила мои опасения: «Наталья Сергеевна, Тихон сегодня почти не участвовал в играх, сидел в углу. Вы бы его дома подержали». Магазин, где я выбирала продукты для идеального ужина, который Степан, скорее всего, даже не попробует перед банкетом.

Вернувшись домой, я начала разбирать покупки и поняла, что Степан забыл свой рабочий пропуск. Без него он не попадет на подземную парковку офисного центра, а значит — потеряет драгоценное время и испортит себе настроение перед корпоративом.

Я зашла в нашу гардеробную — царство идеального порядка, где его вещи висели по цветам, а мои сиротливо жались в углу. Ища пропуск в карманах его утреннего пиджака, я случайно задела рукой коробку с его старыми часами и какими-то мелочами, которые он обещал выбросить еще год назад.

Коробка сдвинулась, и я увидела его. Телефон.

Это был старый «Айфон», модель трехлетней давности. Степан говорил, что он разбился и он сдал его в утиль. Но гаджет лежал здесь, под стопкой его шелковых платков, и — что самое странное — он был включен.

В тишине гардеробной раздался короткий, зудящий звук. Вибрация.

Экран вспыхнул, освещая полумрак полки. Я замерла, боясь дыхнуть. Сердце заколотилось где-то в горле, мешая глотать. Уведомление из Телеграма. Имени отправителя не было, только скрытый номер.

«Твой топор уже наточен? Жду не дождусь увидеть тебя в деле, мой Палач. Сегодня мы сорвем все маски…»

Я смотрела на эти буквы, пока экран не погас, оставив после себя зеленые круги в глазах. «Мой Палач». Это не могло быть шуткой коллег. Слишком интимно. Слишком… по-хозяйски.

Я медленно опустилась на пуф для переобувания. В голове зашумело. Десять лет я строила этот замок из песка, полировала каждую песчинку, убеждая себя, что его холодность — это усталость, его раздражение — это стресс, а отсутствие секса — это «кризис десяти лет».

Нина, моя единственная подруга, которая еще не окончательно исчезла из моей жизни, твердила мне об этом последние полгода.