Бал Зимы

8

Я бы и дальше продолжала изображать из себя гневливую леди, если бы меня не перебила королева.

– Вижу, вы устали от речей. – В ее голосе звучала улыбка. Строгая, с упреком, но улыбка.

– Позвольте и мне сказать, моя королева! – заговорил принц, и вновь толпа ахнула.

Его голос оказался совсем неподходящим человеку с такой крепкой фигурой. Высокий, чувственный, мелодичный. В него хотелось вслушиваться, отыскивая все новые и новые оттенки. Но думается мне, что я единственная, кого впечатлило именно это. Гости были поражены неслыханной…дерзостью – заговорить с королевой без ее разрешения, да еще и оборвать на полуслове! Даже короли на такое не решались.

– Катастрофа, – прошептал Хлад, в глазах которого сверкал неподдельный ужас.

На одном из балконов послышался непонятный шум и возня. Затем под потолком раздался топот ног и сопение.

– Она отправила за ним стражу? – предположила я, и, к моему удивлению Хлад, кивнул, прижав широкую ладонь ко рту. – Вот это да, – выдохнула я и заметила на балконе принца движение.

Он взмахнул рукой, осыпая гостей снегом, и заговорил. Торопливо и совсем не по-королевски.

– Я хочу, чтобы вы знали. Свою принцессу я буду выбирать сердцем! Никакие титулы и заслуги не повлияют на мое решение. Никакая магия не властна… – Принц взял высокую ноту и смешно крякнул. – Никакая магия не властна надо мной! И никакие древние традиции, – добавил он так, словно обращался к кому-то конкретному в зале.

– Да начнется бал! – голос королевы заглушил все остальные звуки.

Толпа самозабвенно зааплодировала, грянула музыка, засновали слуги с подносами, полными закусок и выпивки. По регламенту после выступления королевы гостям давалось немного времени, чтобы прийти в себя и утолить все нужды. Учитывая, что приглашенных было не так много, как в предыдущие годы (об этом я знала со слов Таты), мне следовало поторопиться.

Я урвала с подноса два куска хлеба: один был щедро смазан маслом и каким-то перетертым в кашу мясом, а на втором лежал толстый кусок рыбы. Никогда не любила рыбу! Я принюхалась, подумывая отдать закуску Хладу. Пахло приятно. С другой стороны, я никогда и не ела хорошей рыбы (брюшки с запашком вряд ли можно было считать приемлемым опытом).

– Раз ты еще здесь, – я откусила от хлеба и блаженно зажмурилась, – как же это вкусно!

Хлад грациозно снял с подноса пробегающего мимо слуги два бокала, наполненных пузырьковой водой.

– Запей. – Он улыбнулся, протягивая мне бокал.

Тата предупреждала, что на балу будет безобидные сладкие напитки, которые лишь задористо щекочут язык, и напитки, которых лучше избегать. Я понимала, о каких речь, и понимала, почему сестра переживала обо мне (она хорошо помнила, как на меня повлиял забродивший компот, как мне было плохо и как долго меня отпаивали крепким чаем), но как их различить не представляла.

– Спасибо. – Я неловко зажала тонкую ножку между пальцами, рискуя уронить хлеб. – Встань чуть правее. Ага, отлично.

Я откусила от второй закуски и тихо застонала, покрываясь мурашками. Это был самый настоящий праздник! Мне не удавалось припомнить, чтобы я хотя бы раз ела такую вкусную еду. Не для того, чтобы набить желудок, а для того, чтобы насладиться. И набить желудок. Желательно поплотнее, чтобы на дольше хватило.

– Зачем я так встал?

– Чтобы меня никто не видел, – прошептала я, воровато оглядываясь.

– Понял. – Хлад хохотнул, и я гневно шикнула на него. – Так кто такие низинники?

Я посмотрела на него, как на чудака. Нашел время говорить! Но судя по его здоровому цвету кожи и крепкому телу, что такое голод он не знал. И холода не боялся, так как боятся его обычные жители долины. Иначе Хлад не противился бы моему поступку там, на лестнице. Он не представлял, каково было Вольге.

– Все в названии, – ответила я лишь после того, как доела первый кусок. – Низинники – люди, живущие на границе долины, в самом ее низу. Холод там крепче, защита королевы до них не достает, еды нет, а вот хищных тварей предостаточно. – Я выглянула из-за плеча Хлада и сразу же выцепила взглядом девушку и двух парней. – Вот, у дальней колонны. Низинники.

Их отличала не только плохая одежда и стоптанные сапоги (на девушке были явно сапоги отца или брата, а вместо традиционного платья – черный китель и белые парадные штаны), но и поведение, взгляд. Да, их выделял именно взгляд. Холодный, как самый лютый мороз, злой, как ветер с гор, непрощающий, как тонкий лед на зимнем озере. Они прекрасно владели всеми видами оружия и ненавидели всех, кто живет не в низине.

– Странно их видеть здесь, – громче, чем следовало бы, заметил Хлад, и я ткнула его в ребра. – Ай! За что?

– За них. – Я отпила из бокала, чтобы унять волнение. Повезло: всего лишь сладкая вода. – Они волей-неволей берегут твой покой, не пуская в сердце долины всяких тварей.

– Как-то я… – Хлад стушевался. – Какой же я дурень. – Он покачал головой и даже поморщился, словно ему было нестерпимо находиться рядом с собой.

– Если кто здесь и дурень, то это принц. – Я фыркнула и успела добыть еще один кусок хлеба на этот раз с вареньем. – Теперь Новый год – мой любимый праздник!

– Почему?

– Еда и спокойный уголок посреди толпы – чудо же!

– Нет, я не об этом. Почему принц – дурень?

Интуитивно я чувствовала, что свободное время скоро закончится. У стен выстроился караул, музыканты брались за инструменты, воздух звенел от магии. Хлад был прекрасным собеседником и очень красивым парнем, но я хотела насладиться моментом, поэтому решила ненадолго занять своего знакомого.

– Сначала ответь: кто такие снетхи? Я же не книга, чтобы удовлетворять твою тягу к знаниям. Давай честно: ты мне, а я пока поем.