Балдурсгейт от первого лица

Наш герой и первая часть команды

Письмо 1
Какое небо голубое. Была моя первая осознанная мысль после, наверно, суток ночного кошмара в пузе какого-то чудовища. Не знаю сколько времени прошло на самом деле, Элли, но задерживаться здесь я не намерен и мы встретимся снова при первой возможности!
Все же история занятная, поэтому я вот пишу тебе, как только нашел бумагу, но надеюсь, что письма не потребуются и я сам тебе все расскажу.
Последнее, что я помню в Буличе это богословские рассуждения Андрея. Он недавно в ополчении, может ты и не видела его еще. Он говорил, что богов в Фаэруне куча, но поклонятся нужно только Латандеру, потому что он сам, Латандер, подчиняется закону, который все делает для блага всех живых. И вообще все всегда к лучшему, а мировые беды от того, что все существа с разумом ведут себя так будто этого разума у них нет и постоянно сопротивляются закону Латандера. Ребята начали спорить, а я молчал, потому что был вечер, а завтра – побывка и я снова увижу тебя, что мне до их болтовни.
Один из парней сказал, что никакого закона добра нет и почему-то обратился ко мне за поддержкой, но все мои мысли были о тебе, а встреча наша была не нами придумана, поэтому я решил, что мне есть за что благодарить Высшую Силу. Ведь ты есть только у меня, хотя я ничего не делал для этого!! Поэтому я и впредь решил подчиняться тому, кто соединил нас – пусть будет Его воля. Об этом я сказал парням вслух.
Дальше помню какую-то… дальшее помню, как проснулся в пузе чудовища страдающего диареей. Прости, Элли, это совсем не то и на так я должен тебе рассказывать, но иначе не объяснишь! На самом деле и рассказывать не хочется. Какой-то дом, как потом выяснилось, корабль и мы летим! Все трясется, бурлит. Какой-то осьминог вылавливает каких-то червей. Стены из мяса! Я мало, что помню, да и не за чем тебе рассказывать. Я знаю, что ты то мне поверишь, другие поднимут на смех, но не ты. Да это и рассказывать противно. Я и сам себе не верю. Запишу для надобности, потому что завтра я уже не буде в это верить, а сегодня точно знаю, что это правда потому что ошметки корабля разметало по всему побережью и осьминога этого я видел!
Короче, огромный зал, стены из мяса, посреди огромное корыто с желтой жидкостью, вокруг корыта затейливые гробы со стеклянными крышками, слава Латендеру и его сомнительному закону, вроде пустые. Из одного из них как раз вышел я. Осматривать недосуг – темень жуткая, но откуда-то красный свет палит. А жидкость светится, но противно так. Чего делать? Ну, думаю, ноги есть надо идти. А куда идти? Но я пошел.
Дальше – больше. На меня напала Царевна-лягушка. Появилась, как черт из табакерки! Ох, про чертей отдельный разговор. Серьезно, выпрыгнула и давай мечом тыкать, да каким! Ее меч с нее размером! Я не сразу понял, что это женщина, но сразу определил, что человек, да еще и полководец. Элли, у нее такой доспех! Это не описать! Я такой красоты не видел никогда! Если не считать тебя, когда… ну ладно, короче ее доспех! Очевидно прочный, но шевелилась она в нем, как ты в платье! Так подогнано! Еще и украшено узором с красными камнями, те же камни на рукояти меча. Так бы и прирезала меня с открытым ртом. Но нет, хвала Латандеру. Помахала перед носом когтистой лапой, ругнулась и побежала прочь. Я за ней. Ну а что? Ноги есть, а что делать я все равно не знаю. Боязно было, но она обернулась и глаза закатила, как все мои сестры без повода, тогда я и понял, что она женщина и хоть противная, но не опасная.
Все время думал, что сплю и вижу кошмар, хотя обычно под конец учений мне ты снишься, а не беготня в чужом желудке.
Встретили мы и еще одну девчонку. Меч у царевны я отобрал, но гроб оказался бронебойным, открывать с помощью механизма не рискнул – были причины. Хотя это совсем не то, что нужно тебе рассказывать.
Эх, быстро тут темнеет, поэтому в кратце конец. Добрались мы до какой-то залы с жутким цветком посередине. Там бойня! Черти с осьминогами дерутся. Я понимаю, как это звучит, но было так! И тут один осьминог мне говорит, и я слышу, хотя шум там непомерный. Знаешь, когда летящий корабль несется в тартарары, а стены еще драконы пробивают. Не знаешь? И это прекрасно, Элли. В гробу я такое видал. В том, в котором сидел! Так не до шуток. Тварь это сказала мне идти и за цветок хвататься. И лягушка моя, да, мол, иди делай. Тут уж никаких сомнений – это сестренка моя не иначе. Конечно, за цветком я не побежал! Эту тварь я в кошмарах видел с червяками. Осьминога, а не лягушку. Взял я у уже лежачего черта булаву и пошел рыбине щупальца сокращать.
Не знаю попал ли, в след минуту летел к земле. Бегали по этой кишке – ни одного окошка, тут только решил с гнидой разобраться, как тут же оказался за бортом! Говорят, перед смертью жизнь перед глазами пролетает. Нет. Я видел тебя. И так грустно мне стало, что все так глупо оборвалось, что… затмило весь страх перед этим и даже перед смертью. Разобиделся я на Латандера не по-детски. И вот земля уж перед носом, а все как будто остановилось. Но мало ли? Я же не знаю, как умирают. Ну может секунду над землей подержали, а потом бац и ударился так слегка о землю.
Легко совсем. Лежу, на небо гляжу – там звезды. Решил порядок вещей не прерывать, закрыл глаза и остался лежать.
Остальное, даст бог, завтра напишу, а то темно, да и лягушка моя просыпается, а это опасно – меч у нее отобрали, а вот зубы при ней. Она ими руку может откусить. Эх, а вообще, Элли. Не мое это дело! Так что выясню в какую сторону Булич и бог с ним с этим кораблем, лягушками и чертями. Черти, правда, ребята хорошие. Эх, милая, ты наверно, сердишься, что я не приехал, но только нападение пришельцев могло помешать мне увидеть тебя. Но только на время. Увидимся, милая, очень скоро. Да.
Письмо 2.
Тяжелая выдалась ночка. Ее зовут Лаэзель – вполне произносимое имя. Сама она разговаривает, как задыхающийся больной. Не только потому что она действительно тяжело ранена – не от падения, нам всем повезло, но об этом позднее. Ее побили. Толпой и вероятно в процессе она отправила пару чертей на тот свет. Знаешь, Элли, я очень по тебе скучаю, но все же рад, что ты этого не видишь – тут царит постоянное насилие. Астарион просто швырнул Шэдоу в комнату. Это можно было сделать и иначе, но обо всем по порядку.
Солнышко светило мне прямо в личико отчего я и решил ожить. Я надеялся проснуться в казарме под очередную богословскую чушь, но нет – я на том же берегу, а по некоторым местам можно предположить, что наш корабль разлетался на куски по частям, а посему видны они повсюду. Андрей бы сильно задумался над природой вещей, а я просто пошел – ноги есть надо пользоваться.
Следующая моя встреча была очень радостная – я встретил девчонку из гроба, который не смог открыть на корабле. Она была цела, я имею ввиду – не разлетелась на куски, как куски корабля, что удивительно, если умножить массу на ускорение и здравый смысл на удачу. Пульс слабый, но в норме. Нужно было найти людей, нести ее я не мог, как я думал, - тоже устал. В руке у нее была какая-то игрушка. Я очень удивился: когда летишь к земле с облаков, за игрушки ли держаться? Хотел посмотреть, что это, но как только прикоснулся, она сразу очухалась, вцепилась в этот шарик, завопила и потеряла сознание опять. Что делать? Цацку в карман, девчонку на плечи и пошел искать людей.
Нашел! Мародеров и чертей. Классная компания? То ли еще будет. Черти отличные парни, только очень обижаются, если называть их так. Но на самом деле! Они натуральные черти! Рога, хвосты, кожа, как кирпич, по цвету, и глаза «пламень огненный» на черном фоне. А ведут себя, как ягнята – сразу пришли на помощь. Походу пришлось пацанам хлебнуть лиха. И меня, и девчонку быстро отходили. Ее зовут Шедоухарт.
А вот цацку ее по дороге я потерял. Она узнала и давай орать: вор, вор! Я подумал: вот ведь… но мало ли? Важный сувенирчик. Если бы у меня был твой портрет, может я тоже бы… а ведь он у меня есть! Только никто не сможет отобрать его у меня, только вместе с сердцем. А я ведь все еще бог знает за сколько миль от тебя. Судя по лицам – далеко. Надеюсь, ты расстроена, но не очень. То есть скучаешь по мне и, наверно, в недоумении, хотя, как такое могло произойти тайно – все равно кто-то знает, что меня похитили. Глупо то как звучит. Блин. То есть мне важно, чтобы ты скучала по мне, но я не хочу быть причиной твоей грусти, как в тот раз. И моей… Раздражает меня эта лягушка, но если я уйду, ее сразу убьют. Даже добрые чертяки… когда я вернусь, тебе не придется ходить по земле, потому что я буду носить тебя на руках.
А пока я шарахался по побережью в поисках ее безделки. А нашел еще одного странного… мужика? Не местный – слишком дорогой костюм и белая кожа. «Да вон же твоя игрушечка» - сказал он мне и указал так пальчиком, знаешь, как бы опасаясь испачкаться. А когда я подошел глянуть – приставил к горлу нож. Подрались. То ли я выдохся, то ли дрыщ этот волшебник. Короче силу его удара можно сравнить только с его трусостью. Все же отыгрался я на нем за все произошедшее – полегчало от души. Большую часть времени он кричал: «негодяй, что ты со мной сделал?!» Еще один… А цацка действительно оказалась у него, а зовут его Астариан и он с того же корабля, и приземлился так же. Короче, договорились и пошли к тифлингам вместе. А побил он меня знатно – до сих пор какие-то галюны преследуют. А он оказался нормальный парень, придурковатый, но нормальный – ходит цветочки собирает, в речку кидается. Что его дома на цепи держали?
Денек выдался на славу приволокли и мою лягушку. Это 2 дня назад было – до сих пор через раз в сознание приходит. Черти классные ребята, но лечить ее не хотят – считают, что она гоблин. Гоблины для тифлингов сейчас главные враги. Почему? Я не разобрался. Ее приволокли избитую и раздетую.
Доспех наверняка мародеры уперли – тифлингам он без надобности, да они бы и не догадались камни повыколупывать. Удивительно добрый народ. Приволокли они ее, потому что боялись подходить. В сетях приволокли. Пятеро парней – трое раненых, один мародер убит. Вот и сторожу ее, чтоб не добили. Сама она точно не помрет. Голос, как у умирающей чайки, но смерть придушит так же, как любого мародера – мое уважение. Но кажется снова в сознание приходит – ох, милая, никакая другая женщина не отвлечет меня от тебя – не получится, но нельзя дать твари божьей умереть. Никакой-какой я ведь паладин все-таки и ведь ты любишь меня за это, правда?
…
Лазель реанимировалась. Бардак тут был несусветный. И мое возвращение откладывается еще на пару дней – будь неладны эти… Они несли какой-то бред. Милая, я вернусь. И когда это случится, ты будешь мной гордиться, а я уж не позволю такой… ерунде повториться! Увидимся, дорогая, обязательно.