Балерина для миллионера

Глава 1. На пуантах — сквозь розы и шипы.

АННОТАЦИЯ:

— Да ты хоть понимаешь, что натворила?! — прорычал Карим, нависая надо мной. Его тёмные глаза сверкали гневом. — Какого чёрта ты свалилась в мои объятия прямо со сцены?! Из-за тебя сорвалась сделка всей моей жизни! Фиктивный брак с дочерью важного бизнесмена трещит по швам! Хватит строить из себя невинность — я вижу все твои женские уловки!
— Какие ещё уловки?! — воскликнула я, пытаясь отстраниться. — Клянусь, в мои пуанты подложили что-то острое! Я едва не сломала ногу!
Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Не лги мне, Мила. Думаешь, я не замечаю, как ты дышишь в моем присутствии?
— Но это… не то, что вы думаете…
— Молчи. — Он приложил палец к моим губам. — Я уже перечислил спонсоркие деньги директору вашего театра. Теперь ты — моя должница. И у меня есть идея, как ты можешь расплатиться.
Его дыхание обжигало мою кожу, а я не могла пошевелиться.
— Нет… пожалуйста, не надо.
— Да, Мила. И тебе понравится. Обещаю.

🩰#от_первого_лица🩰#современный_любовный_роман🩰#балет🩰#властный_герой🩰#миллионер_и_невинная_девушка🩰#от_ненависти_до_любви

Балет — это не про красоту. Это про боль. Про ноги, натёртые до пузырей, про диету, от которой трясёт, про зеркало, в котором ты всегда чуть не дотягиваешь. Чуть полнее. Чуть ниже. Чуть невзрачнее. Но однажды появляется он, и ты понимаешь — все было не зря... Если бы я знала, как изменится моя жизнь, хотя, к чему эти «если»?

Меня звали Мила. Иронично, да? Все говорили: «милая», «смазливая мордашка». Никто не замечал, как я стискивала зубы, когда моя сводная сестрица Илона отодвигала меня в сторону по любому поводу.

Сегодня она подошла ко мне в балетном классе. Блондинка, стройная, как заточенный карандаш, готовый процарапать мое бумажное самолюбие. Ее ярко-желтое приталенное платье и шляпка буквально ослепляли — полагаю, этого эффекта она и добивалась.

— Ты опять будешь тренироваться здесь одна до полуночи? — её голос звучал лениво, с приторной интонацией и усмешкой. — Слушай, Мила, ну честно, ты ведь понимаешь, что станешь примой, только если все остальные сломают ноги?

Я одарила ее молчанием. Зачем отвечать на глупости? Мы с Илоной давно не разговаривали по-настоящему. Она болтала — я слушала. Или делала вид, что слушаю.

— А Карим Месхи, — продолжила она, склонив голову набок, — наш вероятный спонсор... Боже, ты видела его фото в журнале?

— Нет, — все-таки выдавила я, радуясь, что Илона сменила тему.

— Там такое тело, Мила! Мужчина мечты! Не то что твои эти ботаники-официанты, или кто там за тобой ухаживал в прошлом году? Знаешь, мне кажется, что тебе не стоит с такими общаться. Тихоней вроде тебя всегда жаль, вот они и поднимают самооценку за твой счет.

Внутри кольнуло, но я сделала вид, что занята растяжкой и отвернулась к зеркалу.

— Илона, мне надо репетировать.

— Конечно, тебе же всегда везде надо! Чтобы папа гордился, да? Как он говорит... «Твоя мама была единственной балериной в этом мире». Ну-ну! Посмотрим, как ты справишься на сцене. А то смазливая мордашка — это одно, а вращение в прыжке — другое.

Так и не выбив из меня гневный ответ, Илона хмыкнула и ушла, оставив после себя аромат дорогих, вызывающих духов — и пустоту. Как-будто я сама не знала, что с детства нахожусь в тени своей известной и талантливой матери. Но в этот раз, вероятно, Илона завелась по другому поводу — она одна хотела блистать перед тем самым Каримом Месхи!

Я вспомнила, как подростками мы отмечали день рождения одноклассника. Илона тогда пришла в коротком платье, на каблуках — все взгляды были прикованы к ней. Она нарочно смеялась громче меня, терлась о парней, рассказывала всем, что я “папочкина дочка и со мной лучше не встречаться”. Поэтому мужчины из моей жизни быстро исчезали. Илона успевала расписать всем, какая я скучная, странная, что у меня какие-то загоны. Меня она постоянно шантажировала тем, что наговорит гадостей отцу. Я молчала — не хотела, чтобы он разочаровался во мне, ну или в своей приемной дочери... Отец всегда говорил, что я милая и честная, как мама.

А мама... Мамы не стало, когда я была еще ребенком. Она упала за борт корабля во время круиза, и это посчитали несчастным случаем. Камер слежения не было — никто не доказал обратное. А спустя три года отец женился на Изабелле — балетном критике, с которой познакомился в тот злополучный день. По странному совпадению, ее старый муж «вовремя скончался». Холодная, светская, улыбчивая. Эта женщина не била меня, не кричала, а просто натянуто улыбалась, как актриса в дешёвой рекламе. Изабелле было выгодно держать меня подальше, да и собственная дочь Илона ее раздражала — поэтому она убедила отца отправить нас обеих в балетную школу-интернат. Это было несложно, учитывая зацикленность отца на высоком искусстве. Он — типичный, эмоционально неустойчивый художник. Вообще, в нашей «семье» главой была Изабелла. Хотелось бы мне разок взглянуть на мужчину, который что-то решает сам — например, на того же потенциального спонсора Карима Месхи!

***

Балетный класс пах воском, деревом и чужими страхами. Где-то в старых колонках гремела музыка, и я усердно танцевала под неё в пуантах, которые давно просили покоя. Танцевала, пока дрожали пальцы ног, пока дыхание не сбивалось. Я не могла иначе. Как именно нужно двигаться, чтобы Кариму Месхи понравилось? Как двигалась Лола? Или лучше привнести что-то оригинальное?