Балет - это красиво

10

Выхожу из зала, оглядываюсь, а самого аж трясет. Не дождался? С облегчением выдыхаю. Кажется, не дождался. Улыбаясь, прощаюсь с Сергеем Иммануиловичем, типа до следующего раза, ага. Ноги моей и близко здесь не будет. Даже мелкую по вечерам не буду забирать, пусть сама тащится. Так сегодня маме и скажу.

Очень болят колени и поясница, но я тащусь к Лехе, обещал же помочь сегодня. Да и типа уже настоящий рабочий день, нельзя прогуливать. А завтра, как Лехин батя денег даст, опять пойду к лебедихе. Вот плевать на все. Откажется букет брать, снова бабке всучу. А че? Бабка хорошая, а хорошим бабкам тоже иногда нужно хоть че-то дарить.

Почему-то улыбаюсь и совсем забываю про батю. Только в рюкзаке, как че-то темное и очень плохое шевелятся чешки и идиотские лосинки. Прям спиной это чувствую. Я бы выкинул вот это все, только бабок потраченных жалко. Может, Дашка потом какого-нибудь урода со своих танцев приведет, я ему подарю.

Провонявший мазутом и уставший как черт, вваливаюсь домой. Мысли теперь хоть чуток в порядок встали, позор чутка забылся.

— Семочка! — Дашка выскакивает в коридор. У самой глаза большие-большие, ладошки мнет. Боится чего что ли? — Как прошло? — шепчет тихо-тихо.

— Случилось че-то?

Скидываю рюкзак на пол, вытягиваю шею, пытаясь посмотреть, почему так тихо на кухне. И дверь туда че-то закрыта. А никто никогда ее не закрывал уже лет десять как. Да че, блин, происходит?!

— Сем, — из нашей с Дашкой комнаты выходит мама. Че-то опухшая вся, плакала что ли?

— Батя что ли опять ушел? — сам спрашиваю, а у самого сердце снова в пятки. Опять канитель начнется под названием: «Забудем батю».

— Нет, Семен, ты что!

Мама так возмущенно вскрикивает, как будто я сказал че-то невозможное.  Не понимаю, она и правда у меня такая дурочка или прикидывается? Видит же, что он пить снова начал, рычать на всех. Так всегда случается перед очередным фокусом с исчезновением.

— Папа на кухне тебя ждет, — мама заправляет волосы за ухо, а потом внимательно смотрит на меня, — Сем, что ты такое натворил? Ну, скажи маме, а? Сем, наркотики, да?

Мама прижимает руку к груди и крепко сжимает губы. Типа она меня такая героическая, все переживет, ага.

— Ма, че за ересь?

Дверь громко открывается, как будто батя кунг-фу боец и пнул ее с той стороны. А вообще, фиг его знает. Может, и пнул.

— Шепчетесь, здесь, ага! Ну, иди сынок, папина гордость, разговаривать с тобой будем!

Смотрит на меня так зло и улыбается. Страшный батя. Я прижимаюсь спиной к стенке.

— Сюда зашел, — батя разворачивается и идет вглубь кухни. — Разговор есть.

Сажусь напротив него, закрываю дверь, чтобы мама с Дашкой всякой фигни не наслушались. Пальцы дрожат, и я прячу их под столом. На батю не смотрю.

Он встает, медленно идет к холодильнику, а потом резко кидается на меня хватает за волосы.

— Бать, ты че?! — стараюсь не орать, но мама точно слышит.

— Ты, сученыш, совсем ошалел, а?! — батя дышит перегаром мне в глаз. — Это че за штучки, а?! Если я узнаю, что сын мой из этих… — он презрительно плюет прямо на пол, — Я тебя убью просто, ты понимаешь?! Ты понимаешь это или нет?!

Бью по батиной руке ребром ладони и вскакиваю. Успокоиться не получается, внутри уже все горит, в мозгах совсем тухло, ничего не соображаю. Быстро убираю кулаки за спину, понимая, что щас кинусь драться с родным отцом.

— Это я тебя так воспитывал?! Я таким уродом тебя разве воспитывал?!

Батя смотрит на меня так, как будто я всю нашу семью немцам продал. Мне хочется плакать. Пусть и вижу его насквозь, пусть и привык уже ко всему этому дерьму, что он с нами творит, но батя есть батя. Мне больно и обидно от того, как он на меня смотрит.

— А ты разве воспитывал?! — взрываюсь я. — Разве ТЫ воспитывал, а?!

— Ты на отца не ори, — батя хрустит костяшками и косится на дверь. Правда что ли, бить собрался? — Чтобы завтра же со своими танцульками заканчивал. Я проверю, Семен, я проверю.

— А вот и не закончу! — не знаю, нафига это кричу, просто хочется что-то сделать бате наперекор. — Не закончу, понял?! Мне там нравится, может, очень! Понял, бать?! Дофига мне там нра-вит-ся!

Толкаю дверь, натаскиваю кроссовки со скоростью света и выскакиваю из квартиры. От злости три раза пинаю мусоропровод, кулаком фигачу об стену.

Потом бегу по ступенькам и одновременно набираю номер Сереги. Ничего, у него сегодня переночую.

А уж завтра точно пойду к Сергею Иммануиловичу этому. Хана тебе батя, специально теперь балет не брошу.