Балет - это красиво

16

— Сем, а ты ничего не хочешь маме рассказать? Про танцы, про вот эту вот девочку, — мам кивает на стену, где висит портрет лебедихи.  — Повесила-то Дашка, но я же вижу, как ты на нее смотришь. Это кто?

— Ма, ты че хотела-то? — недовольно на нее смотрю. Не тот возраст уже, чтобы по душам о девочках разговаривать.

— Ну, поболтать, — мнется, краснеет, — Как раньше.

— Ты насчет дядь Толи? Пусть возвращается, конечно. Ваще никаких вопросов, — подмигиваю маме, как это сделал дядя Толя. Пусть чутка побесится.

— Сем, я не хочу, чтобы мои дети думали, что я какая-то… ветреная женщина. То один мужчина, а потом тут же другой…

— Ма, нам важно, чтобы вот эта вот женщина, — киваю на нее подбородком, — счастливой была. Нам честно пофигу, сколько у тебя будет мужиков. Дядь Толя не понравится? Пошлем его лесом, только скажи. А ваще он нормальный мужик. Я его уважаю. Да и Дашка вроде тоже.

Мама благодарно улыбается, краснеет. Подпрыгивает на месте, как девчонка и бежит за телефоном. Звонить, радоваться и ждать.

Через пару месяцев сидим все такие красивые на «Щелкунчике». Мама в новом платье, дядь Толя, как всегда, в костюмчике. А я в новой рубашке и брюках. А че? Зарплата теперь есть, могу себе позволить.

Очень волнуюсь за Дашку. Теперь знаю, как эта вся фигня сложно делается, и поэтому аж страшно. Не ошиблась бы, смогла. Еще пуанты эти у девчат… Как у них это получается, жуть.

Музыка играет, и мы все тихо вздыхаем. Дядь Толя держит маму за руку, она вытирает платочком слезы, а я улыбаюсь. Идиллия. Мелкая хороша. Очень хороша. В какой-то момент понимаю, что и щас и сам разревусь от гордости. Маленькая наша, как выросла-то, а…

Все проходит очень быстро – детский балет сделали всего на полтора часа, и мы медленно выходим из зала. Говорить не хочется. Хочется только улыбаться и удивляться, как так ваще получилось.

В дверях замечаю батю под руку с Розеткой. Она в мерзком красном платье, с этой своей помадой. Я сначала отворачиваюсь – неприятно мне ее видеть, а потом вдруг думаю, что батя ее по ходу, по-настоящему любит. Страшная, злая, ехидная, а он все равно с ней. Не знаю, что еще, кроме любви, может удерживать рядом в таком случае.

Батя кивает мне, поднимает чуть повыше букет. Я сразу понимаю, о чем он просит.

Поздравляю краснощекую мелкую, целую ее, глажу по голове, а потом отдираю с дяди Толиной шеи и тихонько толкаю в сторону выхода.

— Дашка, иди, там батя пришел.

Мелкая надувает губки, хмурится и складывает руки на груди.

— Сем, я не хочу.

Наклоняюсь к ней, смотрю в ее голубенькие глазки.

— Дашка, он пытается. Со мной не пытался даже, мне без него очень туго было. Он знает, что меня профукал, а с тобой такого не хочет. Сходи. Улыбнись, возьми букетик. Может, как-нибудь у вас получится познакомиться получше, подружиться. Он пытается, мелкая. Это уже дорого стоит. Чеши.

Дашка кивает и идет к выходу, опустив плечи. Все время оборачивается, грустно-грустно смотрит на маму, меня и дядь Толю.

Ничего. Пусть идет. Отцы – не такая уж бесполезная штука, чтобы ими разбрасываться.