Балет по понедельникам

Глава 2

Ей было не больше двадцати, я дал бы меньше, но помня о том, что девушку приняли на постоянную работу, как выпускницу Академии, остановился на этой цифре.

Настоящая балерина! Нигде в другом месте она не могла бы учиться, выпускниц академии отличишь сразу. И, даже если бы я не знал заранее — не усомнился бы — это, как в сказке про Принцессу на горошине. От макушки до кончиков туфель.

Выше среднего роста, стройная, тонкая в кости, но без кукольной изящности, что более всего ценно, на мой взгляд, в женском балетном облике. Светлые волосы, собранные на затылке в традиционный узел, не скрывают длинную шею. В постановке головы, в развороте плеч — неизъяснимое очарование плавных линий классического танца.

Она не была красавицей, но казалась милой и доброй. Правильные черты, нежный овал, брови вразлет, немного полные губы, слегка курносая, но аристократично приподнятые скулы и выразительные серые глаза. Никакой косметики на лице. Скромное темно-серое трикотажное облегающее платье давало возможность оценить фигуру, рукав в три четверти открывал предплечье и позволял видеть изумительной формы кисть и пальцы, мягкие туфли мокасины обхватывали ногу и подчеркивали подъём.

Она перехватила мой взгляд и улыбнулась — поняла, как я смотрю на ее руки, ноги. Значит, знала себе цену. Но почему же такая балерина тут? Почему…

Когда новая учительница вошла, девочки, поначалу не слишком впечатленные балетным залом, сгрудились у палки. Притихли даже сестрички-болтушки.

— Здравствуйте, — сказала она, — меня зовут Ольга Павловна, мы будем заниматься в этом зале по понедельникам, средам и субботам с пяти до семи… с семнадцати, до девятнадцати, — поправилась она, взглянув на родителей, но не смутилась. Была в ней спокойная не нарочитая уверенность в себе. — Родители могут ждать в холле, там есть удобные кресла и диван, или приходите к окончанию занятий, девочек я не отпущу, пока вы не заберете.

Мила, как обычно, держалась в стороне, при этих словах Ольги Павловны она обернулась и посмотрела на меня, я ободряюще улыбнулся, дочка тоже мне в ответ и пожала плечами — это означало, что она не знает, ждать мне, или нет.

Родителям давно следовало выйти, а лучше было совсем не входить, не принято посторонним находиться в балетном зале во время проведения урока — только на открытых и экзаменационных. Есть такое негласное правило, но, поскольку другие медлили, оставался и я.

— Давайте познакомимся, — обратилась Ольга Павловна к девочкам, не повторяя для родителей предложение покинуть зал. — Как тебя зовут? — спросила у первой из толстушек.

— Ира.

— А тебя? — оглядела она вторую.

— Надя.

Ольга Павловна поставила у палки Иру, за ней худенькую девочку, а потом уже Надю.

— Вам лучше стоять вот так. А тебя как зовут? — спросила она у худенькой.

— Наташа.

— Очень хорошо, Наташа, запомни свое место у станка, мы будем называть эту палку станком, и всегда становись между Ирой и Надей.

И обернулась к следующей девочке:

— Теперь ты…

Я откровенно любовался. Ольга Павловна ничего не делала специально, на публику, но каждый ее жест, каждый легкий шаг, ее движения, сочетающие плавность и порыв, очаровывали. Балерина… будто от рождения все это было с ней. Я прекрасно знал, каким трудом достигается такое совершенство, но глядя на Ольгу Павловну забывал. А вот голос у неё был негромкий, и она не повышала его. Так она спросила имя у каждой девочки, дошла очередь и до Милы. Тут я опомнился и зашептал бабушке Иры и Нади:

— Родителям надо выйти в коридор!