Балет по понедельникам

Глава 5

Взаимопонимание между педагогом и концертмейстером в балете либо возникает сразу, либо никогда. Уже на первом уроке нам с Ольгой Павловной показалось, что мы давно работаем вместе. Ее мысль была мне понятна, без дополнительных указаний я угадывал комбинацию движений, подбирал музыкальную фразу и реплик Ольги, обращенных ко мне, становилось все меньше.

Инесса Львовна все болела, а я продолжал регулярно являться на уроки к Ольге Павловне. Она занималась в купальнике и короткой репетиционной юбке, большинство упражнений делала вместе классом, и не в «полноги», а с полной отдачей, примером увлекала учениц. По сути, играл я для нее.

К нашему первому разговору про будущее Милы мы больше не возвращались.

Я смотрел на дочь и не знал — радоваться мне или тревожиться. Упорство, с которым Мила преодолевала трудности поражало меня, я не подозревал в ней таких качеств, как целеустремленность, умение с улыбкой терпеть боль, Мила всегда казалась мне тепличным цветочком, добрым, нежным, но капризным и до последней степени избалованным. Кому, как не мне, было известно насколько «хочу» стоит для нее превыше, чем «надо». И вот! До сбитых в кровь пальчиков, до седьмого пота бесконечные: «Preparation и-раз-два-три… Demi-plie …с позиции не сходить… колени вытянуть, плечи опустить, локти выше…»

И счастливые глаза на изможденном личике.

— Папа, ты видел? У меня получилось!

Что же я наделал?

***

Перед началом новогодних каникул Ольга Павловна сообщила мне новость:

— Инесса Львовна увольняется, и я что-то должна сказать директору школы о концертмейстере.

— То есть, вы не можете сказать, что у вас свой концертмейстер?

— Думаю, что нет — мне должен играть школьный. И как я буду без вас?! — Ольга возмущенно кинула журналы на стол. — У них тут свои, непонятные мне порядки. До этого времени вы играли, но в классе числилась она, и по документам все сходилось. Теоретически все было правильно, фактически — конечно нет, ведь ее зарплату должны были бы вы получать.

— Шутите? — засмеялся я.

— Нет, почему? — Ольга Павловна не поддержала моей веселости и продолжала совершенно серьезною — Любая работа требует оплаты.

— Странно слышать это от вас.

— Почему? — она продолжала внимательно смотреть на меня.

— Не знаю, — я смутился, брошенные в шутку слова показались мне невежливыми, захотелось извиниться. А Ольга не отставала:

— Всегда есть причина, все-таки, почему?

— Может я и ошибаюсь… но… не похоже на вас, — неопределенно отвечал я, и эта не была попытка уклониться от объяснения. Что-то на уровне интуиции подсказывало мне — слова не ее, но чем я мог доказать?

— А вы проницательны, Сергей Владимирович, — Ольга, наконец, улыбнулась. — Да, это не я, Митя так говорит.

Второй раз за все время нашего знакомства она упомянула о муже. Я знал о его существовании только с ее слов. Таинственного Митю в школе никто никогда не видел. Он приезжал за Ольгой строго к окончанию уроков, из машины не выходил. Внушительный черный «Mercedes» с затемненными стеклами надежно защищал хозяина от посторонних глаз. Судя по этой машине, можно было заключить, что Ольга Павловна работает в школе не из-за денег. И снова передо мной вставал вопрос — почему?

Она открывалась медленно, это происходила само, без особых откровений с ее стороны. Ольга Павловна относилась ко мне с доверием, не опасалась осуждения, или насмешки — я понимал это из нюансов, тех небольших эпизодов, которые происходили на уроках или из наших разговоров в перерывах.

К примеру, однажды, когда девочки отдыхали на большом ковре у зеркала, Ольга Павловна обратилась к ним с вопросом:

— Как вы понимаете, что такое танец?

Девочки переглядывались удивленно и молчали.

Тогда Ольга пошла в кладовку — костюмерную, где оставляла вещи и принесла большую папку для акварели. Это были рисунки на плотной бумаге. Одни она разложила на рояле, другие — прямо на полу. Иллюстрации танца, начиная с наскальных изображений и заканчивая коллажами в стиле модерн.

— Смотрите, — начала она, — в далекие времена танец не был так оторван от жизни, как сегодня, с его помощью люди общались с богами. В Египте, Греции, Риме — везде, где вера была языческой, в храмах исполняли священные танцы. А древние шаманы танцевали перед идолами. Но и еще раньше, когда люди не делились на народности, а только начинали жить вместе первыми общинами, дикость их усмирялась именно танцем. Через движение выражали какое-то общее чувство, или просьбу, так было легче, ведь язык был еще слишком беден. В танце они лучше понимали друг друга. Может быть, даже дети разных племен. И теперь балет не требует перевода. Я думаю, вот как было, — Ольга Павловна воодушевилась, она ходила по залу, подкрепляла слова жестами, руки ее жили, как и у всех балетных. — Сначала люди делали это неосознанно, чтобы как-то выразить себя, позже стали представлять, что заклинают силы природы. Во время засухи призывали дождь, во время эпидемий пытались отогнать болезнь, просили духов леса об удаче на охоте, а духов земли о хорошем урожае. Мы ничего не знаем об их ритуалах, но если присмотреться внимательнее к наскальным рисункам, то видно: некоторые сцены — это танец.

Ольга подождала немного, давая ученицам время рассмотреть иллюстрации, затем продолжала.

— Внимательнее, девочки, внимательнее. Это важно. В танцах народов мира осталось множество свидетельств о той давности. Смотрите теперь на меня. Например, на Севере женщины в танцах часто изображают чайку.

Ольга развела руки в стороны и… они приняли форму крыла. Она приподнялась на полупальцы, стала стремительной, резкой в движениях, как птица над морем. Девочка, позабыв о картинках, удивленно смотрели на нее.

Я вспомнил руки Майи Плисецкой, у Ольги они были другими, но выразительны и прекрасны. Крылья чайки… Даже во время экзерсиса она часто напоминала мне птицу. Какая была бы Одетта!