Балет по понедельникам

Эпилог

В последние дни апреля весна, которая все медлила, вдруг наступила. Жарко пригрело солнце, снег осел, зазвенели ручьи, влажный ветер зашумел в лохматых сосновых кронах. Ослепительные солнечные зайчики заплясали в огромных прозрачных лужах и заколыхался в них отраженный мир.

Митя стал частым гостем на наших уроках, но каждый раз, как в первый смотрел он, как Ольга танцует, и лицо его становилось трогательно открытым и беззащитным, взгляд нежным и удивленным, а я вспоминал те Ольгины слова о любви.

Ольга Павловна дорабатывала в школе искусств последний месяц, она готовила партию Одетты-Одиллии, теперь вместе с Вадимом к нам приезжала Нинель Петровна. Скоро должны были начаться репетиции на сцене.

И вот, пришел тот день, когда мы собрались в балетном зале в последний раз. Закончился урок, Вадим уехал, Митя пошел греть машину, а мы с Ольгой задержались. Она собиралась медленно, словно нехотя. Обошла зал и призналась мне:

— Грустно как-то, столько здесь было всего… Да и страшно… Останется в этих зеркалах мой маленький замкнутый мир, такой защищенный. А я уйду… ну что же… надо идти! — и она хотела уже выйти из класса, поднялась по лестнице, но вдруг обернулась: — Скажите, Сергей Владимирович, вы Милу будете приводить ко мне? Если в академию поступать, нам с ней еще много сделать надо.

— Постараюсь…

— Пожалуйста! Ей нельзя сейчас бросать.

— Я знаю. Ей вообще нельзя бросать. Мила живет балетом, она решила заниматься, видно, судьба ее такая, а мои сомнения и страхи не в счет.

Ольга сбежала с лестницы, быстро обняла меня и легким поцелуем сильфиды коснулась моей щеки.

— Вы очень хороший человек, Сергей.

Больше ничего не сказала. Я бережно принял эти ее слова и сохранил в сердце.

Мы вышли из школы, остановились на крыльце. С крыши, сверкая, текла вода.

— Как хорошо! Весна… — Ольга глубоко вздохнула, сняла тонкую перчатку, подставила ладонь под капель. Потом взглянула за дорогу, прислушалась. — Что это? — резкие гортанные голоса птиц перекрывали и звон капели, и оголтелое цвирканье синиц, и приглушенный шум мотора нового серебристого Митиного джипа. — Что же, что это? — Ольга спустилась с крыльца и запрокинув голову стала смотреть в небо. Я пошел за ней и тоже стал смотреть.

Сначала ничего не было видно, бездонная синева и только, но вдруг, из-за сосновых крон показались и стремительно пронеслись над нами две пары больших белых птиц. Солнце подсвечивало их крылья и длинные вытянутые шеи.

— Лебеди… — прошептала Ольга.

Птицы уже скрылись из вида, а она еще долго, будто загадывая желание, глядела им вслед. Потом махнула мне рукой на прощанье и побежала к машине.

— Митя! Митя! Лебеди прилетели!