Балкон для двоих. Под прицелом

Глава 2. Анна

Заснуть сразу не получается. Завариваю чай с ромашкой, вдыхаю сладковатый аромат и накидываю тёплый кардиган. С чашкой в руках устраиваюсь на балконе.

Темноту ночного города разбавляют огни и далёкий шум. Ты не один. Сколько таких же разбитых сердец сейчас не спит?

От свежего воздуха, а может, и от чая, глаза начинают слипаться.

Утром будильник отключаю. В телефоне — пропущенный звонок от Марины и несколько сообщений.

Утренняя рутина на автомате. Поливаю цветы, варю кофе. Привычки всегда со мной.

Почти хочу спросить Андрея, что он будет на завтрак, и спотыкаюсь об эту мысль. Он ведь тоже был частью привычного мира.

Закрываю глаза и дышу. Не люблю что-то менять. Мне всегда сложно привыкать к новому. А теперь я разом лишилась двух дорогих людей.

В холодильнике лежат патчи для глаз — наконец-то пригодились. Прикладываю к коже и уповаю на чудо косметологии, которое должно избавить от припухлостей.

Разом удаляю все сообщения подруги. Бывшей подруги. Не успеваю убрать телефон — снова звонок.

Марина.

Несколько секунд смотрю на её фото. Белокурая, кареглазая, с широкой улыбкой и ямочками на щеках. Симпатичная… шкура!

Злость затмевает разум. Жму на зелёную кнопку.

— Ну привет, подруга. Как дела, как в личном? Ах, да, подожди… Ты же теперь личное счастье прямо в нашей кровати нашла. Ну и как? К лицу чужое?

— Ань, перестань. — Я не вижу её, но прекрасно знаю этот тон, когда она закатывает глаза. — Я рада, что ты узнала. Груз с души. Надоело тебя обманывать.

В её голосе — ни капли раскаяния. Лицемерка.

— Молодец, Марина. Рада, что ты разгрузила и себя, и меня. Прям легко стало! А звонишь-то зачем? — Перед глазами проносятся картинки из детства. Со школы дружим. Никогда бы не подумала…

— Слушай, ну ты же понимаешь, что неправа? — У меня от такой наглости отнимается дар речи.

— Ой, серьёзно? А в чём? — Делаю нарочито заинтересованный голос.

— Зачем ты его карты заблокировала? Сбережения все его забрала. Верни, Ань. Теперь это нам с ним пригодится.

— Марина, ты ничего не перепутала? Я заблокировала свои карты! Чтобы Андрей не тратил мои деньги на чужую бабу. По-моему, справедливо.

Слышу, как скрипят её зубы. Злится. А мне этот звук доставляет извращённую радость.

— Твои, его — какая разница? У мужа и жены всё общее. А ты его без средств оставила.

В мою сторону летит укор. Ещё чуть-чуть — и я поверю, что виновата. Ну нет. Иди к чёрту!

— Марина, если ты увела мужика из семьи, то не жалуйся, что он без денег. Он последние два года в семейный бюджет не вкладывался! Так что, извини, возврат не оформлю.

Хочу бросить трубку, но слышу, как она довольно хмыкает.

— Два года он на меня тратился…

Жму «отбой».

В глазах темнеет.

Два года?

Она же мне в уши лила про богатого любовника. И на Мальдивы её возил, и шубу подарил… Горло сжимает спазм.

Мой муж два года трахает мою подругу, тратит на неё все деньги, а живёт на мои.

Класс!

Сгребаю в кучу остатки своего самолюбия. Складываю в сумку документы: паспорт, свидетельство о браке… Что там ещё?

Спускаюсь на парковку и вижу записку. Белый листок развевается на лобовом стекле моей машины, прижатый дворником.

Вытаскиваю бумагу и закрываюсь в салоне. Пальцы дрожат. Я знаю, чьих это рук дело.
Выдыхаю, прежде чем набраться смелости прочесть.

Аня, прости. Ты не должна была нас увидеть. И знать про нас тоже. У нас с тобой идеальный брак, меня всё устраивает. Ты успокоишься и забудешь. Даю тебе три дня.

Твой муж.

Лёгкие раздуваются во всю грудную клетку, а вот слов нет. Хочется взять биту и разнести что-нибудь вдребезги. В глазах плывёт.

Удивлённо смахиваю слёзы. Невероятно! Это надо же — он мне три дня даёт!

Вбиваю в навигатор адрес ЗАГСа Советского района. Там поженили — там и разведут.

Снова жму на газ.

Всё ещё не верю, что это происходит со мной.

С нами.

Паркуюсь у здания, оставляя машину на аварийке. Мест нет. Какая ирония.

Внутри — очередь. Молодые парочки спешат подать заявление. Вспоминаю нашу свадьбу с горечью.

Обрывки чужих клятв вонзаются в сердце болезненными занозами: «Всегда буду любить… И в богатстве, и в бедности… Любимая…»

Как они могут верить?

Андрей тоже смотрел мне в глаза, клялся в любви… Но не упоминал верность.

— Девушка, ну что вы пришли? Сейчас всё онлайн можно подать. Вот, почитайте. — Работница тычет в меня листком бумаги.

Второй раз за утро мне приходится читать записку. Пробегаю глазами по строчкам: сайт, сумма пошлины… Что? Две тысячи рублей?

И тут я понимаю: у меня заблокирована карта. Моя же самостоятельность ставит подножку моей уверенности. А телефон жалобно пиликнул и отключился — я просто забыла его зарядить. Хочется выть. Беспомощность, от которой опускаются руки.

Нужно в банк.

Меняю маршрут в навигаторе.

Освобождаюсь только к обеду. На работе беру отгул. Нет ни сил, ни желания куда-то ехать.

По пути в магазин беру бутылку красного, любимый сыр. Настроение — устроить генеральную уборку. У дома вижу автомобиль Андрея. Не поняла?

Едва я выхожу из лифта, как натыкаюсь на мужа. Его глаза растерянно бегают, но он тут же вскидывает подбородок.

— Аня, вот и ты! — Улыбается, словно меня только и ждал. Но я в это время всегда на работе. Что ему нужно?

— Я не хочу тебя видеть, Андрей. Что тебе надо? — Впервые вижу, как его лицо искажает гримаса злобы.

— Ты что о себе возомнила, а? — Не успеваю моргнуть, как оказываюсь прижатой к стене.

Его пальцы впиваются в шею, перекрывая воздух. В глазах темнеет, и в этой черноте вспыхивает осознание: человек, с которым я делила жизнь десять лет, — чужой. И смертельно опасный.

— Три дня, — сипит он прямо в лицо. Запах его дорогого одеколона вдруг меняет свой флер. Нотки розового перца теперь для меня пахнут страхом. — Не вздумай перечить.