Балкон для двоих. Под прицелом

Глава 3. Анна

Захожу в квартиру и закрываюсь на все замки. Из меня словно выкачали все силы. Сажусь на тумбу в прихожей, пытаясь отдышаться.

Несколько минут просто смотрю в потолок. Вдыхаю привычные ароматы: мой шампунь, духи, завядшие цветы... Что же ему было нужно?

Стряхиваю оцепенение. Сапоги — на полку, пальто — на вешалку. Пакет с продуктами отправляю в холодильник.

На шее всё ещё горит след от его пальцев. Фантомная боль? В зеркале вижу красные полосы. К утру будет синяк.

Снять побои? Смешно…

Боковым зрением замечаю, что ящик тумбы приоткрыт. Неприятное чувство заставляет желудок сжаться в комок.

Он что-то искал?

Тяну ручку на себя. Мои помады, расчёски, мелочи. Он рылся в моих вещах? Пальцы начинают дрожать. Аккуратно выдвигаю другие ящики. Сама не знаю, что надеюсь найти.

Словно иду по минному полю. Каждое движение даётся через силу.

В спальне меня ждёт «сюрприз». В комоде — кавардак. Он явно спешил, перевернул всё вверх дном.

В этом ящике мы хранили наличные. Вот только утром я забрала всю сумму с собой. Неужели он опустился до кражи?

Меня передёргивает от омерзения. Что ещё я не знаю о своём муже? Оказывается, десять лет брака — не гарантия, что ты знаешь человека.

Сжимаю кулаки. Внутри закипает ярость, горячая волна приливает к щекам. Мои границы для него — пустой звук. Он снова ткнул меня носом в мою уязвимость.

Осквернил всё, что у нас было.

Поднимаюсь, упираясь ладонями в колени. Глубоко дышу. Как учили на йоге, в другой жизни. Воздух пахнет им — розовым перцем и сандалом.

Меня тошнит.

Нужно не реветь в подушку. Нужно действовать.

Первым делом — звонок в службу замены замков. Голос звучит ровно, слишком ровно, будто я всю жизнь только тем и занимаюсь, что отдаю приказания.

— Мне нужно заменить все замки. Включая балконную дверь. Сегодня. Сейчас.

— Девушка, график расписан на неделю вперед…

— Я заплачу вдвое. Но мне нужно срочно.

Удаётся договориться. Пока жду мастеров, затеваю стирку. Хочу вдыхать свежесть, а не тлетворный запах измены.

Через сорок минут у двери стоят двое — отец с сыном, с чемоданами инструментов. Наблюдаю, как они снимают старые личины, высверливают что-то, ставят новые, блестящие.

Каждый щелчок нового механизма — это маленький щит. Я словно строю крепость. Ограждаю себя от врага и от целого моря отчаяния.

Процесс гипнотизирует. Каждый клик — отвоеванный сантиметр территории. Я уже почти чувствую призрачное облегчение, когда телефон вибрирует на столе.

Сообщение.
Имя отправителя заставляет кровь остановиться, а потом ударить в виски с новой силой.

Марина.

Пальцы сами сжимаются в кулак. Первая мысль — удалить. Просто удалить и забыть! Но взгляд цепляется за превью. Это… фотография.

Дыхание перехватывает. Мир сужается до яркого экрана в темноте наступающего вечера.

Первое фото: я стою у окна в гостиной. Прямо сейчас. На мне тот же серый кардиган. В руках — телефон.

Второе фото: подъезд. Камера наблюдения на площадке. Я сползаю по стене после того, как он отпустил мою шею. Мое лицо — крупно. Оно искажено: широко открытые глаза, полные ужаса, полуоткрытый рот, ловящий воздух, слёзы, смешанные с тушью.

Позор. Боль. Бессилие. Всё — в одном кадре. В её телефоне. И теперь в моём.

Текста сначала нет. Только эти два снимка, отправленные подряд. Они кричат громче любых слов.

Следом приходит сообщение. Короткое. Ядовитое.

Марина: Андрюша говорит, у тебя милое личико, когда ты боишься. Думаю, тебе стоит быть посговорчивее. А то, мало ли, что ещё в объектив попадёт.

В глазах темнеет. Но не от слёз. От чёрной, плотной пелены. Чувствую, как земля уходит из-под ног, но не падаю. Держусь.

Я застываю.
Они ведь не просто следят. Они травят.
Вдвоём.

Они превращают мою боль, мой страх, моё унижение в развлечение. В инструмент давления. Это даже не месть… Это гниль, вылезшая наружу из тех, кого я считала близкими.

Экран снова мигает.

Марина: Расслабься. Просто знай, что мы рядом. Всегда. Особенно, когда тебе кажется, что ты одна.

Опускаю телефон на стол. Руки не дрожат теперь. Они каменеют.
Страх, который только что разрывал меня изнутри, внезапно кристаллизуется. Превращается во что-то твёрдое. Острое. В решимость.

Они хотят меня сломать. Запугать до состояния овоща, который отдаст последнее и будет молчать.

Что ж.
Я не буду молчать. И отдам им только одно — войну, которую они сами начали.

Рабочие ушли, оставив пачку ключей и квитанцию. Пересчитываю наличные. Осталось не так много. Но достаточно.

Первым делом проверяю замки. Меняю ключи, отправляя старые в мусорное ведро. Балконную дверь проверяю изнутри. Параноидально? Возможно.

И тут мой взгляд падает на пол балкона. С моей стороны — чисто. Я провела тут тряпкой утром. Но на соседней стороне, там, где пустота уже три месяца, на слое пыли… чёткий след.

Отпечаток подошвы. Мужской обуви. Кроссовки или ботинка. Свежий.
Я не хочу думать, что это значит.

Враги обозначились. Союзников пока нет. Есть только я. И тишина в моей новой, неприступной, но такой одинокой крепости.

«Я не боюсь», — лгу я сама себе, глядя в тёмное окно, где отражается моё бледное лицо. — «Я просто готова».

Готова сделать обыск в собственной квартире.

Час методичных поисков даёт результат. В прихожей, под самым потолком, в месте, где сходятся обои, мои пальцы нащупывают небольшой предмет.

Чёрный цилиндр размером с палец. Прикреплён прозрачным скотчем.

Крошечный, почти невидимый объектив смотрит прямо в комнату. От него идёт тончайший проводок, утопленный в обоях и уходящий к розетке. К источнику питания.

Очень медленно, но чётко, подношу камеру к своему лицу, чтобы объектив увидел меня крупным планом. Мои глаза не моргают. Губы растягиваются в ледяную, обличающую улыбку.