Балкон для двоих. Под прицелом

Глава 10. Анна

Я просыпаюсь от глухого удара. Деревянный гул. Как будто где-то далеко падает мебель.

Сердце пускается вскачь и колотится где-то в горле, сухо и громко. И снова тишина...

Настороженность и ожидание проходятся по нервам горячей искрой.

Потом — грохот. Вздрагиваю. Уже совсем рядом. Близко. Прямо за окном, на балконе.

Моём балконе.

Ледяная игла страха впивается под ложечку, сковывая дыхание.

Я вскакиваю с кровати, ноги сами несут меня к двери в комнату. Хочу запереться. Руки дрожат, не попадают по хлипкому затвору.

Со стороны балкона — скрежет, треск ломающегося пластика.
Это МОЯ дверь.

Кто-то ломает МОЮ балконную дверь.

Я замираю посреди тёмной комнаты, не дыша. В ушах — стук собственной крови.

Не верю в происходящее.

Кто бы это ни был, он идёт за мной. Я знаю это также отчётливо, как и то, что мне некуда бежать.

Щелчок. Скрип.

Дверь с балкона распахивается. В квартиру врывается поток ледяного воздуха и… шаги.

Тяжёлые, грубые. Раз. Два.

Я не думаю. Крик вырывается сам. Короткий, пронзительный, полный чистого, животного ужаса.

«А-а-а!»

И тут же звук исчезает. Всё ещё пытаюсь вытолкнуть страх наружу. Слишком поздно.

Огромная, потная лапа намертво вжимается мне в рот, давит губы, на зубы, перекрывает воздух. Запах дешёвого табака, пота и чего-то металлического. Железа.

Я задыхаюсь. Тошнотворное амбре забивается в ноздри.

Мои удары руками по этой каменной глыбе — как шлепки по стене. Я не вижу нападавшего. Вцепляюсь ногтями в его руку. Пытаюсь освободиться из хватки.

Меня отрывают от пола, ноги бессильно скользят по паркету. Я — беспомощный котёнок в кулаке великана.

Сейчас задохнусь.

Отчаянно стучу кулаками. Не попадаю. Лёгкие горят. Вот и всё. Слёзы горечи разлетаются по сторонам в такт моего трепыхания.

Перед глазами мелькает второй силуэт. Высокий, жилистый, в маске. Его глаза блестят в темноте узкими щёлочками. Он хихикает — противный, скрипучий звук.

Почти отключаюсь. Рука с лица перемещается ниже. Делаю судорожный вздох. Жадно хватаю воздух.

— Тише, птичка, — сипит он прямо в лицо.
Его пальцы, быстрые и цепкие, как у паука, бегут по моему телу, по бёдрам, подныривают под резинку пижамных штанов.
— Щас всё будет, всё будет… Не дёргайся.

Тошнота подкатывает к горлу вместе с беспомощной яростью. Я пытаюсь укусить, вывернуться, но челюсти не слушаются.

Второй сдавливает щёки так, что больно. Слёзы душат, мир расплывается. Мерзкие голоса сливаются в неразличимый, назойливый шум.

Не хочу слышать их слова. Мозг отказывается распознавать смысл.

И вдруг — движение.

Из самой гущи мрака в дверном проёме появляется третий силуэт. Он странно двигается, будто сломан пополам.

Не успеваю даже испугаться.

Его резкий бросок вперёд, смертельный, как удар плети.

Что-то тяжёлое и короткое со свистом рассекает воздух и обрушивается на затылок высокого бандита.

Бух-х!

Тот, не издав ни звука, оседает и падает на пол, как мешок. Затихает.

Здоровяк вздрагивает и сыплет ругательствами. Его хватка ослабевает. Он отшатывается.

Толчок.

Швыряет меня на пол. Освобождает себе путь для атаки.

Я падаю на колени, больно ударяюсь локтем, но я свободна. Я глотаю воздух, давясь рыданиями и кашлем. Ползу в сторону спасителя. Инстинкт.

Передо мной разверзается ад.
Две фигуры в темноте. Оба опасные. И пойдут до конца.

Мой нежданный спаситель — это призрак из ниоткуда. Лицо в крови, одна щека жутко опухла, футболка порвана. В его руках — ножка от стула. Его единственное оружие против этого бугая.

Он еле стоит на ногах, но стоит между мной и бандитом. Не отдаёт меня на растерзание.

— Вставай! — рычит здоровяк своему оглушённому подельнику, но уже неуверенно. Паникует.

Дальше всё смешивается в клубящемся хаосе.
Здоровяк бросается на избитого мужчину. Он сшибает его с ног, как кеглю.

Оба падают с оглушающим грохотом, катаются по полу коридора. Звенит разбитая лампа. Слышны хрипы, удары, хруст, мат.

Я должна что-то сделать.
Мысль бьёт, словно током: НЕЛЬЗЯ ПРОСТО СМОТРЕТЬ.

Я вскакиваю, несмотря на боль. Глаза залиты слезами, в висках стучит.

Рука нащупывает на тумбе в прихожей тяжёлую стеклянную вазу — цветы летят прочь.

Я даже не целюсь.

Противно, гадко бить человека, но я замахиваюсь и вкладываю в удар весь свой ужас, всю ярость.

Со всей дури, с криком, который рвёт горло, бью её о спину здоровяка.

Ваза — к счастью, из толстого стекла — не разбивается, но издает тихий звук. Бандит взвывает от неожиданности и боли. Его хватка слабеет.

Мой спаситель пользуется моментом.
Он бьёт в челюсть. Короткий, тяжёлый удар.

Бандит падает на спину, хрипя. Его глаза в прорези маски полны звериной злобы... и страха. Он оглядывается на своего напарника, который едва кряхтит и пытается встать на четвереньки.

— Полицию! — выкрикиваю я, голос срывается на визг. — Я звоню в полицию!

Угроза — как удар хлыста.

Здоровяк одним движением вскакивает. Мечется. Разрывается между желанием напасть и спастись.

Он хватает подельника за куртку одним рывком. Почти волочит его к балконной двери. Через секунду они исчезают в темноте, только тяжёлый грохот их ботинок отдаётся эхом.

Уходят. И вряд ли вернутся.

Я стою, трясясь. В руках всё ещё сжимаю вазу. Веду головой в стороны. Я жива. Кажется.

В квартире — разруха.

И с пола, опираясь на стену, медленно поднимается он. Стонет, касается пальцами окровавленного лица.

— Вы… — начинаю я, и голос срывается.

— Павел, — хрипит он, еле разжимая губы. — Сосед… Вчера… заехал.

Я киваю, как сумасшедшая. Всё внутри переворачивается.

— Аня. Соседка. Не двигайтесь. Сидите.

Сейчас не до разговоров.

Тело действует на автопилоте.
Ноги несут на кухню, пальцы сами нащупывают выключатель.