Балкон для двоих. Под прицелом

Глава 16. Анна

Кофе для Павла варю сразу.

Зелёный чай — себе. Многолетняя привычка.

Листья кружатся в прозрачном заварнике, медленно оседают на дно. Я смотрю на них и не могу отвести взгляд. Танец. Листья отдают лучшее — аромат, насыщение.

Беру в руки маленькую лейку. Вода ровной струйкой льётся в горшок с гортензией. Мои цветы — яркое пятно на подоконнике. Моя маленькая слабость.

Они тянутся к свету. Живые. Не сломались. И я не сломаюсь.

Двигаю растения плотнее. Теперь здесь появляется новожил. Пострадавший, как и я.

Когда открывала балкон, заметила.

В углу, в зале, недалеко от двери притулился мой любимый спатифиллум. Горшок треснул, лист надломлен, земля наполовину высыпалась. Его сбросили, когда ворвались. Я даже не сразу заметила.

— Прости, — шепчу.

Он кривой, больной, поломанный. Но живой.

— Выживешь, — говорю ему. — Мы выживем.

В зале раздаётся телефонный звонок.

Резкий, вибрирующий. Я вздрагиваю так, что роняю ложку. Металл звенит о кафель — звук режет по нервам, как лезвие.

Павел не спит. Заглядываю — он тянется к телефону на журнальном столике, морщится от боли в боку.

— Да, Славик. — Голос хриплый, но уже собранный. — Давай. Жду.

Кладёт трубку. Поворачивается ко мне.

— Через пятнадцать минут приедет мой друг, надеюсь, ты не против. Он же и мой партнёр. По работе.

Я киваю. Пятнадцать минут. Хорошо. Можно успеть умыться, причесаться, сделать вид, что я в порядке.

Не успеваю.

Стук.

Громкий, уверенный.

Сердце ухает в пятки. Замираю посреди кухни, вцепившись в край стола.

Прикрываю глаза, дышу.

— Аня.

Голос Павла — спокойный и уверенный.

— Это Славик. Открой.

Знаю, Павел не видит, но я зачем-то киваю.

У дверей замираю на миг.

Глазок. Искажённое круглое пространство. Мужчина. Пальто: дорогое, тёмно-серое. Лицо спокойное, без эмоций. Лет пятьдесят.

Не бандит.

Открываю.

Щелчок замка — и он в моей прихожей. Заполняет собой пространство. Высокий, широкие плечи, седина на висках, глаза умные, цепкие.

Осматривает меня с ног до головы за полсекунды. Оценил. Принял к сведению.

— Здравствуйте. Слава. — Голос низкий, без лишних интонаций. Протягивает руку.

На автомате делаю то же самое.

— Аня.

Рукопожатие. Странный жест. Деловой.

Кивает в сторону зала.

— Павел там?

— Да. Проходите.

Славик раздевается. Пальто — на вешалку. Уверенные шаги. Он садится на край дивана, напротив Павла. Осматривает его лицо, повязку, руку.

— Ну, — говорит без предисловий. — Жить будешь?

Павел криво усмехается.

— Буду.

— Вижу. — Славик поворачивается ко мне. — А вы, видимо, та самая спасённая соседка.

— Да. — Голос сел. Откашливаюсь. — Чай будете? Зелёный. Или кофе?

— Зелёный. — Он чуть заметно улыбается. — Кофе не пью. Сердце берегу.

Я киваю и исчезаю на кухне.

Спасибо. Спасибо за эту паузу. За возможность спрятаться за чайником, за чашками, за привычными движениями.

Две чашки. Крепкий чай, как люблю сама. И кофе. Несу аккуратно.

Славик берёт чашку обеими руками. Вдыхает. Одобрительно прикрывает глаза.

— Хороший чай. Спасибо.

Павел смотрит на меня.

— Славик хочет посмотреть квартиру.

— Твою?

— Мою. — Он чуть задерживает взгляд. — Покажешь?

Я молча киваю. Идём.

Балкон. Холодный воздух бьёт в лицо. Перешагиваю порог, Слава — за мной. Ветер треплет его волосы.

Он останавливается, оглядывается.

— Удобно. — Кивает на несуществующую преграду. — Один ход на две квартиры.

— Я об этом не думала, — говорю тихо. — Раньше.

— А теперь?

Смотрю на него.

— Теперь это стало моим спасением.

Он не отвечает. Проходит в квартиру Павла первым. Я за ним.

Он осматривает сломанную дверь. Щепки на наличнике. Вырванная цепочка.

Слава молчит. Осматривает всё медленно, внимательно. Как следователь, но без блокнота. Потом поворачивается ко мне.

— Это дело рук профи. Простой забулдыга не смог бы взломать такой замок.

Я сглатываю.

— Знаю.

— Они не за деньгами пришли.

— Тоже знаю.

— Аня, вы понимаете, что это значит?

Смотрю в его глаза. Тёмно-карие, почти чёрные. В них нет жалости. Только холодный блеск.

— Понимаю.

Он кивает. Возвращаемся ко мне.

Павел ждёт, напряжённый, как струна.

— Ну?

— Ты и сам знаешь. — Славик садится.

Павел молчит.

— К следователю когда? — Славик ослабляет галстук.

— Сегодня. — Я сжимаю пальцы. — Сказал, до вечера.

— Поедем. — Славик смотрит на Павла. — Ты не вставай. Дай себе время.

Павел открывает рот.

— Нет. — Голос Славика не терпит возражений. — Ты ей там не помощник. Ты — развалина. Я поеду.

Павел смотрит на меня. Я — на него. Непонимающе моргаю.

— Я согласна, — говорю тихо. — А Павлу и впрямь нельзя вставать.

Сосед молчит. Потом откидывается на подушку. Сдаётся.

Стук в дверь.

Снова. Я вздрагиваю. Павел напрягается. Славик поднимается спокойно, как будто к нему пришли.

— Это ко мне. Двери привезли.

Он направляется в прихожую. Открывает.

Трое мужчин в спецовках. Инструменты, высокая дверь в плёнке, коробки. Шум, гул, запах металла и пластика.

— Проходите, — говорю и отступаю в сторону. Чувствую себя гостем в своей квартире.

Пространство наполняется чужими людьми, чужими голосами, чужими движениями. Павла перемещаем в спальню. Устраиваем его в гору подушек.

Снимают старую балконную дверь. Лязг. Грохот. Дрель визжит, вгрызается в стену.

Я зажимаю уши, вжимаюсь в стену кухни.

Славик заходит следом. Смотрит на меня, потом достаёт телефон.

— Номер следователя дайте.

Диктую. Он набирает. Слушает. Потом говорит — ровно, официально, как по писаному:

— Вячеслав Олегович Курин, юрист. Представляю интересы потерпевших Марковой и Громова. Да, по ночному инциденту. Я сейчас нахожусь в квартире, где ведутся восстановительные работы. Двери меняют, балконную дверь. Да, я в курсе про опечатывание. Ради безопасности — понимаю. Но теперь вопрос безопасности берёт на себя хозяин квартиры. Будем считать это необходимой мерой. Хорошо. До встречи.