Баллада о потерянном королевстве

Глава 2

В итоге чрезмерная расторопность не принесла ровным счетом ничего. Ректор, как выяснилось, покинул академию еще засветло. Над причиной такой спешки Райдо оставалось лишь гадать. Хотя встретившая ее мисс Макклоски, секретарь, рассказала, что решение уволиться возникло у ректора спонтанно: он выбежал из кабинета с улыбкой до ушей и заявил: «Я свободен, Лили! Наконец-то свободен! Теперь остатки своих лет буду нежиться под жарким солнцем Мэнфэрла! Как же я счастлив…». Он даже расплакался!

Скорее всего, мистер Кано не стал откладывать поездку и сразу же помчался к порталу. И все-таки в этой истории имелись и сомнительные нотки. Отпуск в Мэнфэрле ректор вполне мог позволить, но прожить до конца своих дней — отнюдь. Там было настолько дорого, что едва ли зарплата в, следует заметить, лучшей академии покрывала расходы.

По легендам, именно в Мэнфэрл в начале времен сошли Боги, оттого он считался священным. На его территории проживали сильнейшие маги всех веков. Они чтили память почивших Дихэ и защищали мировой порядок. Они — хранители утраченных знаний, великие изобретатели. Они — те маги, что двигали этот мир вперед. Поговаривали, что они потомки самих Богов, но поручиться за эти слухи было некому. Их сообщество обосновалось на Святых землях, тем самым оградив те от простого люда.

Тем не менее, попасть туда было возможно. Океан Мириад Звезд, куда впадало Сумеречное море, то самое, которое и омывало Иохт, полнился первородной магией. В связи с чем добродушные жрецы дали добро на посещение маленького участка их земли. Но, естественно, право на это имели далеко не все. Лишь одаренные и, что не менее важно, богатые чародеи одаривались такой милостью.

Все это сопровождалось чередой условий и ограничений. Океан, в чьих водах мечтал искупаться каждый маг, оказывал губительное влияние на человека, что использовал свою силу во вред. Вот только океан этот наделен человеческим своенравием, и за вред он мог посчитать все, что ему угодно. Посему это было и огромным риском.

Пожаловавшим в Мэнфэрл волшебникам запрещалось прибегать к колдовству, покидать предназначенную им область без дозволения и, тем более без приставленного к ним сопровождения. Они были настолько ограничены в своих действиях и это за немыслимые деньги, которые магам приходилось за это заплатить.

За какие шиши мистер Кано собрался жить там до конца своих дней? Хорошо, если ему хотя бы на неделю его ректорского состояния хватит, а дальше-то как? И как ему удалось достать приглашение? Мэнфэрлские жнецы ими просто так не разбрасываются. Несомненно, ректор Кано не был слабым, но и до способностей магов высшего уровня не дотягивал. Герцог Ладесма, отец Эллен, однажды проговорился, что того не снимают с должности просто потому, что более подходящего кандидата на его место не имелось.

А сейчас он мало того, что уволился сам, плюс ко всему и каникулы длиною в жизнь взял? И не в каком-нибудь маленьком городе, а в самом Мэн-фэр-ле!

«Чушь!», — небезосновательно окрестила Райдо. Сказка, не более.

Выслушав секретаря, Райдо отправилась в общую столовую, где неспешно позавтракала. Адептов, в излишне обширном для того количества, что здесь обучалось, зале отыскалось всего ничего. И не мудрено. Мало было сумасшедших, что в выходной день встают до девяти, а часы только обозначили шесть.

Если кто-то удивил, так это Моире. Она все-таки решила их угостить. Салаты, закуски, десерты, — все то, что обычно ели по утрам Элленвэ с Райдо. Про себя Мор тоже не забыла, она перекусила жаренными мясными рулетиками. Как пить дать, одного (одного ли?) стейка ей было мало.

Сидела довольная и стреляла в подруг глазками. Мол, глядите, а вы про меня гадости говорили. Не стыдно?

Стыдно им, к ее несчастью, совсем не было.

Элленвэ коротко ее поблагодарила и набросилась на еду. Она и сама готовила сносно, но до знаменитых блюд Моире ей не хватало сноровки. Что же касается Райдо… природа одарила ее иным, бесполезным талантом. Приложи она руку или магию к приготовлению пищи, — еду сразу можно было выбрасывать.

В общем-то в академии в кулинарии необходимость отпадала, повара здесь готовили что надо.

Все трое успели переодеться: Райдо сменила ночнушку на простое, но симпатичное длинное синее платьице, облегающее ее в талии. Элленвэ тоже предпочла приталенное платье оттенка поля с широкими рукавами взамен форменной юбки с рубашкой. Моире же облачилась в темные обтягивающие брюки и белую блузку с корсетом.

Рабочие часы в Иохте начинались с половины седьмого. Поэтому, поболтав немного ни о чем, да обо всем, они быстро покончили с трапезой.

Выйдя из академии, они дошли до перекрёстка, где их общий путь заканчивался. Дальше Райд шла сама. Ну почти. Ее сопровождала белая кошка, что плелась чуть поодаль.

Аби — ее фамильяр. Дух, что следовал за ней с самого ее детства. Фамильяры не были редкостью и все же встречались нечасто. Все дело в том, что дух сам должен выбрать человека, с которым разделит весь его тернистый путь. В последнюю же сотню лет такого почти не случалось. Таким образом, Арабис, связанная с неумелой адепткой, привлекала особое внимание.

Райдо нашла ее, когда та была малышкой, не старше, чем сама. Каким-то неожиданным образом она открыла в себе дар к целительству, когда пыталась залечить раны умирающего существа. А то в благодарность поклялось быть рядом с ней во чтобы то ни стало.

Они обменялись кровью и связали души, после чего бестелесный дух обратился в котенка. Арабис росла вместе с Райдо, с каждым днем набираясь сил. В результате она и стала причиной, почему девушку взяли в академию. Ведь у заурядного мага не может быть настолько сильного фамильяра. В чем, впрочем, ошибались. У Райдо, пусть и была уникальная предрасположенность к врачеванию, этого было недостаточно. Во всяком случае, именно так она и считала.

И почувствовавшая на себе взгляд Арабис поравнялась с девушкой и спросила:

— У тебя было видение?

— Мне казалось просто кошмар. Ты тоже что-то почувствовала?

Кошка вяло кивнула и прыгнула вверх, на мостовые перила. Райдо и не заметила, как быстро они преодолели часть города. Больше Аби голос не подавала, по-видимому, задумавшись о чем-то своем, кошачьем.

Райд же засмотрелась. Внизу, под массивным мостом плескалось море — черное, непроглядное. Если в нем что-то и водилось, то об этом девушка не знала. Оно было словно чернила, разгадать в нем отголоски жизни не представлялось возможным. Хотя купаться в нем все-таки было разрешено, просто не везде.

Вот здесь, к примеру, нельзя, по этой причине от одного края раздробленного города до другого тянулся длинный арочный мост из белого, как и все в городе, камня. Хотя не то чтобы кто-то добирался вплавь.

Птицы напевали, делились с друг другом своими историями, кружились в задорном танце. Аби гневно на них поглядывала. Наверняка ей хотелось поймать одну да откусить от нее кусочек. Ее шерстку трепал ветер, отчего кошка казалась взъерошенной. Хотя навряд ли с Райд дела обстояли лучше.

Очередное дуновение застало девушку врасплох. В груди родилось неведанное раньше ощущение. Живое, ослепляющее и слишком внезапное. Подобно падающей звезде, оно явило себя и также быстро исчезло. Быть может, это лишь разыгравшееся воображение. Приятная иллюзия, пробудившая в девушке спокойствие.

Грудь Райдо вздымалась от прерывистого дыхания, а щек коснулось тепло.

Аби скосила на нее взгляд и, взмахнув хвостом столь взволнованно, что отпугнула этим мимо пролетающих птиц, удалилась от своей хозяйки. Спрыгнула с перил и затерялась за мохнатыми деревьями. Небось, отправилась по своим, не терпящим отлагательств делам.

Райд пожала плечами. Аби частенько так пропадала, а куда именно —умалчивала. Арабис не жаловала ограничения и сама по себе была вольнолюбивой. Если бы хотела, — поделилась, но раз скрытничала, — Райд в это лезть не стоило.

Она ускорила шаг, не хватало ей еще опоздать.

Райдо уже перешла мост и теперь почти бежала в госпиталь, что пролегал на другом конце города. Иохт буквально стоял на двух длиннющих скалах, потому и был словно разрублен пополам, вместе с тем соединен мостом. Расстояние между скалами не было огромным, и все же запросто его не перепрыгнешь.

Впереди Иохта — море, а позади Пиэн, город, расположившийся куда ниже.

Хотя Иохт был мал, точно деревенька, он находился ближе всего к Мэнфэрлу и слыл золотой магической жилой. Сюда стекались многие поднаторевшие в новаторстве и создании артефактов волшебники, так как сама земля усиливала действие амулетов и упрощала их создание.

Открытия, которых добились маги низшего или высшего порядка, не шли ни в какое сравнение с достижениями жнецов Мэнфэрла. Однако и они имели значение. Особенно, когда эти прославленные жрецы своими делиться жадничали.

Мазнув взглядом по сливочного цвета зданию, Райд обозначила пунктик в голове: в обеденный перерыв зайти за булочками к миссис Ганн. Эта женщина пекла настолько сногсшибательную (благо в переносном смысле) выпечку. Хорошо же людям, готовить умеют, в силах себя накормить…

Потянула за железную ручку двери, которая от веса подалась весьма плохо. Кому-нибудь стоило давно ее заменить. Вроде красивая, с расписанными узорами, но тяжелая до жути. Такой и ногу легко прорезать… случайно. И такой мерзостный опыт у Райдо имелся, и она была решительно против его повторения. К тому же, кто смотрит на внешний вид больницы? Люди сюда лечиться приходят, а не фрески на потолках разглядывать.

Этим грешил весь Иохт. Слишком броский, слишком неестественный.

Зазвонили оповещающие колокольчики. Можно считать, все в сборе.

— Огилви, не могла задержаться, что ли? Лишила меня удовольствия назначить тебе отработку…

— С тебя не убудет, Лесли, — скучающе уронила Райд.

Блондин сверкнул карими глазками и шикнул на нее:

— Умница, иди переодевайся. Вчера еще один поступил. — лицо отменило раздражение, и он проворчал: — Отбоя от них нет, и хоть бы кто-то оказался полезен. Все поголовно: глухи, слепы, немы.

— Не причитай, а. Они магии лишились. Случись с тобой такое, ты бы скакал кроликом от счастья? Разумеется, они ничего тебе не скажут. Да и не знают они ничего. Шли себе и бум — их источник магии пуст. А дальше кашель, температура, слабость… желание умереть. Несладкая участь.

— Я все больше начинаю рассматривать другой вариант, — высказался он с неохотой и постучал пальцем по папке, зажатой у него в левой руке.

— Какой? — девушка склонила голову и невинно улыбнулась.

Накоа заскрежетал зубами и процедил:

— Что это далеко не болезнь.

Райдо кивнула. Она предположила это еще в самом начале, больно уж странно выходило. Чаще всего случаи потери магии происходили ночью. Без нападений, как гром среди ясного неба, люди ощущали…да ничего они не ощущали, в этом-то и крылась проблема. А после лишь захватившее в плен отчаяние. Знание о том, что когда-то имел силы, но оказался их лишен — убивало куда больше.

Свою догадку она сообщила только самым близким: подругам да Аби. Накоа в этот список не входил, ему она просто-напросто проболталась.

Если к этому причастна отнюдь не болезнь, виновным мог быть кто угодно.

— Райдо, и ты здесь, — окликнули ее.

Мистер Ровальнем шел откуда-то с коридора. Наверное, проведывал кого-то из пациентов.

— Здравствуйте, — она склонила голову.

Лейд Ровальнем был главным в больнице. Можно сказать, он ее и основал. По виду лет сорок, с сединой на висках, но он же чародей, а такие, как известно, живут многим дольше людей. Весьма и весьма харизматичный немолодой человек.

— Чего не идешь переодеваться? Фил и Селена уже вовсю работают.

— Иду.

И, переглянувшись с Накоа, она потопала по белому коридорчику. Райдо слышала, что тот о чем-то переговаривался с главврачом.

— Ты сегодня в приемной, — крикнули ей вслед.

— В приемной, так в приемной… — пробурчала.

Выслушивать и отбиваться, — такими предстали реалии ее дня. В больницу приходило столько ипохондриков, что от этого становилось дурно. Жалко, что дурно было ей. Если людям так хотелось побыть больными, почему страдала от этого Райдо?

Хотя, вернее сказать, ее ждали ипохондрицы. И они приходили покрасоваться не перед Райдо, имелись претенденты посолиднее. А как назло, сегодня встретит их она. Вот спасибо, Лесли, удружил. Но раз пришла последняя, то и выбора не оставалось.

В раздевалке девушка набросила на себя белый халат и завязала волосы в тугой хвост на затылке. Впрочем, чуть погодя она его немного расслабила, так как у нее от него разболелась голова. Ее кудряшки в целом противились любым прическам.