Баллада о Верхнем Свете. Мышонок в логове змея

Глава 5. Пророчество

Как она могла все эти годы скрывать правду от него? Как она могла не говорить? Ведь знала, как ему было больно. А теперь просит о помощи? Сухарик не поверил своим ушам.

– Мои родители не пропали. Их не забрал змей! И они не умерли! – закричал мышонок на Ведунью. – Они живут у высоких и скоро вернутся!

Сухарик побежал прочь от этого места. Он остановился только в высокой траве. Вытер слёзы, прежде чем оглянуться на дерево. Тихий ветерок гулял между голыми ветками. Он вдруг вспомнил, как ещё совсем маленьким любил бегать к нему с братьями. Бегали вокруг, играли в догонялки. Катали упавшие спелые, устраивая столкновения так, что сочные плоды лопались от ударов. И тогда они радовались ещё сильнее. Но вот вскарабкаться на яблоню у Сухориса никак не получалось. А старшие братья уже с лёгкостью забирались на самую верхушку.

– Сухотрус! – кричали ему братья, сидя на ветках и строя младшему брату рожицы.

Теперь он ненавидел его. Старое, сморщенное, скрюченное дерево. Он не понимал, как воспоминания об одном и том же дереве могли быть и настолько приятными, и настолько ужасными. И не мог отделаться от ощущения, что это дерево ещё сыграет свою роль в его жизни. Ведунья всё также стояла под яблоней и смотрела в чёрную дыру. Охраняла её словно привратник. Или даже была готова встретиться с кем-то из своего далёкого прошлого. Зачем он только сюда пришёл?

Сухарик не хотел, чтобы братья или кто-то ещё увидели его заплаканные глаза. Поэтому он незаметно прошёл по окраине поселения к колесу от повозки и залез под него. Тут самое место для горести и печали. Уж лучше быть здесь, где его никто не увидит. Далёкая скала Арон всё так же была недоступна и, всё же, одновременно так близка. Маленькая тень проплыла над полем перед скалой, и скрылась в её тени. Если бы мышонок забрался на колесо, то обязательно бы увидел это необычное зрелище. Он бы сразу понял, что это тот самый легендарный сокол Эргог парит рядом со скалой охраняя её территорию от всяких напастей. И Сухарик бы запомнил этот потрясающий момент с кем-нибудь из близких… а может быть и ни с кем. Вряд ли кто-нибудь поверил бы ему в то, что он видел Эргога, или хотя бы его тень.

Сидя в своём убежище, он следил за полем. Он очень хотел, чтобы пошёл дождь. Сильный, крупный, и чтобы он не прекращался. Но на улице стояла знойная жара и кузнечики стрекотали вместе с цикадами, радуясь такой погоде.

«Ну хоть кому-то везёт на этой земле.» – подумал мышонок, вытирая слёзы и прислушиваясь к пению насекомых.

Он снова взглянул на руны вырезанные на спице колеса. Ещё одна тайна, сокрытая от него. Но ему на это наплевать. Как сказала Ведунья, любую тайну хранить тяжело. Но только не те тайны, которые тебя абсолютно не касаются. Но, почему-то, мышонок сам в это не верил. Такое чувство, что сегодня он должен был узнать многое. Уже узнал.

«Какой же всё-таки долгий день.» – успел подумать Сухорис и тут же решил, что пусть этот день лучше не заканчивается. Пусть он идёт себе дальше, как идёт. И цикады с кузнечиками пусть дальше убаюкивают его.

Но одиночество Сухарика длилось недолго. Кто-то пришел к логову и постучал по бруску бриана. Раздался очень звонкий стук дерева, которого он не ожидал услышать от обычного бруска. Но, согласно легендам, это ведь необычный брусок.

– Кто здесь? – мышонок наскоро вытер слёзы. – Уходите! Это моё место! Тут уже занято!

– Так вот кто забирает лишнее сено, – входя в убежище сказала Ведунья, игнорируя причитания Сухарика.

Мышонок не знал, что ещё маленькой Луния частенько залазила на это колесо ночью. Пыталась услышать шёпот звезд, узнать все тайны, которыми владели эти яркие огоньки. Однажды она даже свалилась с колеса и сломала себе лапку. И после этого взрослые запретили сюда приходить мышкам. Но в Мышином полье, не считая яблони, самым высоким местом, считалось колесо от повозки. И она всё равно продолжала приходить, нарушая наказ родителей. Будь её воля она бы забралась и на скалу Арон, чтобы стать ближе к звёздам, чтобы наконец-то их услышать, как это умела делать её бабуля. Ведунья улыбнулась своим воспоминаниям.

– Мало что здесь изменилось, – сказала бабушка Луния. – Но стало действительно уютней.

– Почему вы пришли сюда? Вас сюда никто не звал! – выпалил мышонок и чуть было не заплакал снова.

Ведунья не ответила, лишь встала на пороге рассматривая ухоженные стены из камня, тщательно выложенные из гальки, которые были принесены, скорее всего, с реки Алат. Довольно тяжелый путь туда и обратно для одного маленько мышонка с камнем за спиной.

Но кроме всего этого и мягкого сена на полу и крыше, которую Луния заметила в первую очередь, Ведунья заметила ещё кое-что любопытное. Она подошла к странной надписи, сделанной древними рунами высоких, и улыбнулась.

– Это ты написал?

Ведунья провела пальцем по рунам, точь-в-точь, как Сухарик. Она была очень удивлена, словно увидела в рунах какой-то скрытый смысл или очередную тайну.

– Уходите и не приходите больше, – сказал Сухарик, но уже как-то наигранно, по-детски.

Но Ведунья продолжала игнорировать его замечания и причитания. Теперь она была поглощена надписью на спице колеса.

– Знаешь, как часто можно увидеть руны в Мышином полье?

– Нет.

– Знаешь, что тут написано?

– Нет.

– Я могу сказать.

С одной стороны, ему хотелось узнать, но с другой, он был обижен и зол на бабушку Лунию. И совсем не хотел с ней разговаривать. Он молчал, надеясь, что она всё же уйдет, но бабушка Луния решила наоборот. Она подошла к мышонку и села рядом с ним на прессованный кругляк сена.

– «Лаванда и Ристик вместе», – сказала Ведунья, а мышонок непонимающе посмотрел на старую мышку. – Там так написано.

«Чего-чего?» – подумал Сухарик, но не произнёс ни слова. Хотя, его глаза сами показали, насколько он был удивлён. Кто-то написал имена его родителей на старом колесе от повозки, которое пролежало тут многие годы. И про которые знал только он… Ну, выходит, что не только он, а еще и Ведунья и мало ли кто ещё. Но он приходил к этому колесу в разное время и почти каждый день, не может быть чтобы кто-то тайно навещал его место.