Баллада о Верхнем Свете. Мышонок в логове змея

Глава 8. Скрипучий дом

Когда Сухарик добрался до берега, он тут же заглянул в мешок, и в очередной раз порадовался тому, что послушался совета Ведуньи, и плотно позавтракал, ведь благодаря Кирин из еды остался только один сверток пшеницы. Обед придётся пропустить.

– Прости меня, Сухористик.

– Ничего страшного, ведь это не я упал в этот пруд. Главное помочь Эмме.

Вот только с порванным мешком, можно вообще всё растерять по дороге. Но что он будет делать без семян нимфеи? Хотя, с другой стороны, Ведунья не могла этого не предвидеть. Она бы точно его предупредила… Мышонок пытался вспомнить пророчество. Что-то там про семена нимфеи… и воду.

Сухарик пригляделся на пруд, который преобразился в лучшую сторону. Вот ещё бы все эти сухие деревья и палки повыкорчевать, тогда будет совсем красота. Потом подошёл к ближайшей к берегу кувшинке, с интересом её рассматривая. Запрыгнул в неё и оторвал один розовый лепесток.

– Скорее, скорее… – канарейка снова подгоняла мышонка. – Ты что, на о зеро ещё не налюбовался?

– Да иду я, иду, – он выпрыгнул на берег, взял рваный мешок и заделал в нём дырку лепестком нимфеи.

Они продолжили свой путь. Кирин болтала без умолку. Говорила о том, какая Эмма замечательная. Что после того, как они спасут девушку, она обязательно накормит их домашним хлебом и чаем с ромашкой. А в благодарность, даже новый мешок свяжет. Тем временем лес готовился отойти под власть луны.

Сухористик даже не заметил, как солнце начало стремительно опускаться за горизонт. Стволы деревьев становились всё тучнее и чернее. Становилось мрачновато не только в Диком лесу, но и на душе мышонка. Поклажа почти пуста, вместо семян нимфеи, которые любезно предоставила Луния, лишь один бледно-розовый лепесток, от которого толк лишь в том, что прикрывает дырку в мешке.

Да ещё и эта тяжёлая дорога. Лапки Сухарика начинали выть от боли. Он останавливался всё чаще, но с каждой остановкой убеждался, что ещё топать и топать. До сих пор не было ни одного намёка на Скрипучий дом Эммы. Как вдруг:

– Наконец-то дошли, – сказала Кирин и улетела вперед.

Сухарик присмотрелся. Между деревьями что-то промелькнуло. Это был небольшой домик. По крайней мере небольшой для высоких. Но для Сухарика, он оказался целым миром. В окне мерцал свет.

– Кирин? – прошептал мышонок и оглянулся. Кругом становилось всё чернее и чернее, а дом манил светом, пускай и таким тусклым, но очень тёплым и добродушным. А если в доме до сих пор Эрмор?

– Кирин?

Что же делать? Мышонок не знал. Стараясь не шуршать листьями, он подбежал к лестнице. Прижавшись к шершавой поверхности дерева, он тут же вспомнил про своё колесо от повозки. Вот уж точно воспоминание из прошлого. Ему вдруг захотелось оказаться сейчас именно там. Лёжа на колесе жевать веточку пшеницы и высматривать в небе Эргога. А лес становился чернее. Намного безопаснее было бы внутри дома. Но как в него попасть? Входа для мышей тут навряд ли найдётся. Он повернулся и осмотрел ступени.

С мешком и поклажей будет сложновато прыгать, да и шум привлечёт к себе лишнее внимание. Он решил снять мешок и оставить под лестницей. Потом напряг мышцы своих уставших лапок и запрыгнул на одну ступеньку, потом на вторую.

– Ох уж эти высокие, – пробурчал он, повиснув на третьей, последней ступеньке.

Преодолев лестницу, Сухарик оказался на просторной веранде, по которой гулял холодный ветер. В конце, у парапета, стояло кресло-качалка. С него безжизненно свисал плед, облепленный дубовыми листьями.

Дверь в дом была открыта, приглашала войти. Оранжевый свет камина высветил мышонку мордочку, когда он выглянул из-за двери.

Кирин куда-то пропала. Не хватало чтобы Эрмор и её схватил.

– Кирин? – позвал мышонок, ожидая что коварный змей набросится на него из-за угла.

Кирин снова не ответила.

Сухарик вошёл в Скрипучий дом и огляделся. Гостиную и кухню разделял круглый дубовый стол. В углу, за занавеской, расположилась комнатушка с заправленной кроватью и приоткрытым окном. Может Эрмор влез в дом как раз через него? Как только Сухарик подумал об этом, у него шёрстка снова встала дыбом и пробежали мурашки. А может быть это просто сквозняк.

Посуда и вещи разбросаны по всему полу. Часть из них разбитая. Часть закатилась под стол. А ещё мышонок заметил какие-то красные комья с гнилым запахом болота.

– Кирин?

У левой стены расположился широкий камин с догорающими ветками. Справа, над кухней, висели полки. Почти все банки с них упали на пол и разбились. Сухарик осторожно обошёл осколки и перемешанные между собой гречку, шалфей, чеснок и орехи. Несколько банок уцелело, лежали на боку и ждали, когда хозяйка их поднимет и поставит на место. Весь дом ждал возвращения Эммы. Только она могла вернуть в него былой уют и тепло.

Проходя мимо уцелевшей банки, он остановился, разглядывая в ней своё отражение. Какие смешные усики и уши. А лапки? Такие коротенькие и худые. Парочка пропущенных приёмов пищи и всё, зелёные шорты висят на нём как тряпка на ветке. Отражение в реке или в капельке росы днём ранее было, конечно, намного приятнее этого вида. Он немного сгрустнул и прошёл дальше. Впереди, недалеко от стены, увидел небольшую горку муки, но что-то в ней было не так.