Бальмануг.(не)баронесса

Глава 2

Хелена тогда долго ехала. Вначале с крестьянином до небольшого городка Бдан, почти всю дорогу проспав в телеге, в ворохе сена и прикрывшись с головой выданной ей пыльной дерюгой. Затем, не зная, куда себя деть в маленьком «средневековом» городке, поехала дальше.

К счастью, у нее теперь было чем платить за путешествия, когда она разменяла серебряные монеты от Здоровяка. Прибивалась к торговым обозам побольше, у которых была своя охрана из нанятых воинов, пусть разрешение от старост таких охраняемых обозов стоило дороже. Зато там было больше различного народа, и Хелена, скупо представляясь «сиротой, что едет к тетке», насмотрелась и наслушалась разного полезного в пути.

Да, было совсем нелегко. Новое тело и так было тонким и изнеженным, несмотря на работу в таверне последние пару лет. Да еще и недавняя болезнь подточила силы. К тому же попаданка Елена очень многого не знала о новом для нее мире, память Хелен работала с перебоями, особенно первое время, а о многих вещах из жизни простых людей так сама бывшая баронесса не знала. Приходилось постоянно выкручиваться и подстраиваться к ситуациям.

Кстати, немного выручало "биологическое наследство" – или "порода"? – девушки. Изящную, с прямой осанкой и горделиво приподнятым подбородком, именно так теперь Хелен встречала каждый новый день и проблему, окружающий народ воспринимал именно как эйру. Правда, знатной девице не положено путешествовать одной, без охраны или хотя бы компаньонки, да еще и в потрепанной от дороги одежде она была. И это еще больше сбивало народ с понимания – кто же перед ними. Но на всякий случай люди обходили Хелен стороной, не грубили лишний раз и в целом сдерживались в ее присутствии.

Думала Елена и о своем положении. Что случилось с ней в родном мире? Осталось ли там ее тело в живых? Может, просто в коме лежит, подключенное к приборам жизнеобеспечения? А, может, туда вместо нее перенеслась душа этого тела? Елена не знала. Не знала, оплакивает ли там ее семья или возится сейчас с ничего не понимающей попаданкой из этого мира в ее тело? Может, они со здешней Хелен почему-то телами поменялись?

"Лишь бы ту меня там в психушку не упекли!" – переживала девушка.

Тревожилась она и о жизни в новом мире. Как жить, что делать? Пока она не представляла, как можно вернуться домой, и есть ли вообще подобный шанс – хоть один на миллион? Пусть один на сто миллионов, но если есть, то она будет его искать. Но пока надо как-то обустраиваться в новом мире с тем, что ей дано.

Пока Елена в теле Хелен доехала до Вирстерона, многое обдумала не только о своей, потерянной прошлой жизни, но также, собирая по крупинкам информацию из памяти тела или разговоров окружающих, поняла, что положение у нее довольно бедственное. А раз положение безвыходное, то только решительные, даже кардинальные шаги – да хоть прыжок вверх, если понадобится – могут что-то решить.

Ее серебрушек на жизнь в среднем по размерам городе Осебрутажа, таком как Вирстерон, надолго не хватит. И на работу ее не возьмут. Потому что выглядит Хелен как настоящая эйра, коей и осталась по праву рождения, даже несмотря на потерю титула семьей.

Чтобы пойти в знатную семью гувернанткой или компаньонкой – у нее, Хелен, нет ни рекомендаций, ни теперь уже достойной одежды. Да и семейное имя свое – «опозоренное» – назвать не посмела бы. Выходка слабовольного отца, решившегося на самоубийство, окончательно закрывала перед Хеленой двери «порядочных» домов, даже будь у нее деньги на наряды и компаньонку, положенную незамужней эйре.

Простой люд тем более не наймет изящную знатную девицу – куда ее, ни поломойкой же брать. К тому же такую красивую. Какая хозяйка наймет красавицу в дом, где и муж, и подрастающие сыновья? Потом же не оберёшься неприятностей. И если смазливую крестьянку после позора еще можно безнаказанно выгнать, то эйру вряд ли.

От позора, кстати, пару раз спасал амулет от Здоровяка Мдора. Один раз в таверне, такой вроде приличной на вид, куда зашла Хелен отдохнуть между торговыми караванами да поесть спокойно в комфорте, а не скрючившись на холодной земле около костра. Ела девушка в одиночестве за столом, когда к ней подкатил какой-то мужлан в замусоленной одежде, от которого пованивало не только застарелым потом, но и свежей бражкой. Хозяин той таверны, на которого с надеждой глянула Хелен, не торопился на помощь, хотя ситуацию заметил. Тогда, поняв, что не избавится от внимания усевшегося рядом бородатого мужика и уже тянувшего в ее сторону руки, девушка дрожащей рукой вытянула костяную фигурку из-за ворота.

– И че? – Не понимал мужик, сидевший рядом на лавке и продолжая тянуться к испуганной девушке. – Че ты мне тычешь? Ты лучше губки свои подставь, деваха, не ломайся, я ж тебя монеткой одарю, если будешь стараться… – И сильно сжал тонкое запястье девушки своей шершавой немытой пятерней.

Даже не вырваться.

Быстрее сообразил невзрачный мужичок за соседним столом. Как и что он доглядел, и кем сам был, Хелен не знала, неожиданный защитник даже не представился. Мазнув взглядом по их компании, особенно по вытащенному амулету, мужчина среднего роста в неприметной одежде подскочил и выдернул за шкирку из-за стола девушки подвыпившего «кавалера». Не церемонясь, протащил того через весь зал и вышвырнул за порог таверны пинком под зад. А хозяину что-то по пути еще высказал. Отчего засуетившийся перепуганный хозяин потом девушке, не менее перепуганной произошедшим, даже кусок сладкого пирога "от заведения" принес в качестве извинений. Хелен, которую еще какое-то время потряхивало от пережитого приставания, хотела было поблагодарить неожиданного защитника, но того и след простыл.

Тяжело быть слабой девушкой, особенно если в мире нет толковой службы правопорядка. Стражников Хелен обычно только на городских воротах видела, да совсем редко на некоторых центральных улицах. И вряд ли здесь можно было быстро вызвать отряд правоохранителей в случае нападения. Пока стражу найдут да вызовут, жертву уже и похоронить успеют. Даже если нападают на эйру, которая настолько глупа – или бедна, что по местным меркам еще хуже – что путешествует без сопровождения. Однако после того случая девушка спешно купила нож и носила его в сумке, с которой не расставалась.