Банальная история

Глава 1

Я мрачно разглядывала своё отражение в зеркале: кажется, на лбу вскочило, пока ещё незаметное, красное пятнышко. Я попыталась вспомнить какое-нибудь заклинание, чтобы вывести его, но в голову лезли только рецепты припарок от подагры и потницы. Психанув, я села за стол и раскрыла тетрадь, служившую мне дневником.

«Этот мир наполнен магией и высокомерными задницами дворян»

Рука дрогнула, с пера сорвалась капля чернил и расплылась огромной жирной кляксой на листе.

— Ну и ладно, — проворчала я себе под нос. — Я всё равно собиралась это зачеркнуть.

Я вырвала испорченный лист, скомкала и подбросила в воздух. Неуловимое движение кисти, и бумажку окутало яростное пламя. Мгновение спустя страница осыпалась на пол тёмным пеплом. Я недовольно стряхнула с себя обгоревшие остатки. Эффектно, но надо ещё работать над этим.

«Этот мир наполнен магией и несправедливостью. Даже браки заключаются с помощью магии, и никуда ты потом от мужа не денешься. И никого не волнует, любишь ли ты его или он тебе глубоко отвратителен. Конечно, можно убежать, но магическая связь работает так, что твой супруг всегда знает, где ты. Естественно, это действует в обе стороны, что, на мой взгляд, не добавляет этому плюсов.»

Я задумчиво покусала кончик пера.

— Для чего я это пишу? — снова вслух обратилась я к самой себе.

Ответом послужило лишь моё многозначительное молчание. Да, я пишу это на случай, если что-то изменится, если люди забудут о том, что было. Я хочу сохранить это так же, как мой род сохранил историю эльфов.

Я снова вспомнила уроки истории и поёжилась. Даже от текста учебника становилось не по себе. И как большая часть нашего дворянства может гордиться такими предками? Как можно их не ненавидеть? Почему они ходят гордые, как павлины, и спорят до хрипоты, у кого эльфийской крови в роду осталось больше? Они бережно сохраняют её, вступая в брак только с такими же, как они. Как я.

Но только не мой отец. Он плюнул на их вековые традиции и взял себе в жёны чистокровного человека. Да, положение его семьи в обществе пошатнулось. Да, он стал изгоем для своей семьи. Но, кажется, его это совсем не волновало. Он поддерживал связь лишь со своей сестрой, которая иногда приезжала к нам в гости и рассказывала отцу свежие новости.
Вспомнив тётушку Мэри, я улыбнулась, но затем снова с ненавистью взглянула в зеркало. Кровь эльфов проявилась во мне, как в моём отце и его сестре, внешне. Это, как я его называю, проклятие рода проявляется по-разному. Как мне кажется, всё эльфийское, что досталось моей старшей сестре Кларе, ушло в её чудесный характер.

Я отошла к окну. В суете двора ярким пятном выделялся мой брат Эрик. Всего нас было четверо: Клара — самая старшая, Элизабет, Эрик и я. Я всегда удивлялась, почему только у Клары имя начинается не на «Э». Когда я спросила об этом мать, она рассмеялась и сказала, что, по какой-то странной традиции, имя первенцу выбирает мать, остальных детей называет отец. Я до сих пор не могу понять, почему человек с именем Альберт назвал детей Элизабет, Эрик и Эсмеральда. Я тряхнула головой, отгоняя от себя мысли о вычурности моего имени.

Эрик. Он гармонично сочетал в себе человеческое и эльфийское. Практически портретное сходство с нашим дедом с маминой стороны оттеняли озорные зелёные глаза особого изумрудного оттенка, необычайная лёгкость и грация движений. Улыбка, как у отца, притягивает взгляд к его загорелому лицу. Огненно-рыжие волосы переливаются золотом на солнце. Открытое смеющееся лицо усыпано веснушками. Когда впервые видишь Эрика, кажется, что он будет неуклюж, тяжёл и груб, прям как наш дед. Но эльфийская кровь и мягкий характер матери оказали на него просто чудесное влияние.

Элизабет и Клара оказались больше похожи на мать. Такие же рыжие волосы, голубые глаза, веснушки. Казалось, от отца им досталась лишь бледность кожи. Но я думаю, они просто боятся загорать. Загар — признак работы в поле. Настоящая леди должна быть бледной.
Я усмехнулась и повернулась к зеркалу. Да, бледность. Ни я, ни отец, ни тётушка Мэри не загораем. Нынешняя мода весьма жестока к людям, им приходится надевать шляпки, таскать зонтики, мазаться белилами, в то время как я и мне подобные бледны, как луна, без всяких ухищрений. Как же я хочу иметь возможность загорать!

Я снова бросила взгляд на столь ненавистное отражение. Бледная кожа, тонкие черты лица, изумрудные глаза и иссиня-чёрные волосы. Не симпатичная молодая девушка, а призрак или вампир.

Мои сёстры мне завидовали, особенно Клара. Она просто ненавидела меня. Как же хорошо, что она вышла замуж и уехала в поместье к своему мужу. С Элизабет отношения у меня были лучше, но она… Она боялась меня, как и мать. Только из-за того, что эльфийская кровь проявилась во мне сильнее, они боялись меня. 

Я всегда была младшей и любимой папиной дочкой. Моим единственным другом был только Эрик. Наши соседи и слуги тоже боялись меня, как и моего отца. Люди всегда боятся того, что не похоже на них, того, чего они не понимают. Чужой липкий страх, казалось, окружал меня всю жизнь.

Мне пришлось часто заморгать, чтобы не заплакать. Я уже взрослая леди, мне не пристало плакать из-за какой-то ерунды. Моё отражение криво ухмыльнулось.

— Да, ерунды, — гневно сказала я ему. — Подумаешь, родные сёстры и мать меня отвергли. Зато остались отец, брат и тётушка.

И снова я села перед дневником.

«Я бы не смогла выйти замуж вот так, уходя в неизвестность к малознакомому мужчине. Если уж и связывать свою жизнь с кем-то, то он должен быть похож на Эрика. Нет, я не влюблена в своего брата. Но мой избранник должен быть надёжен, весел и талантлив...»

От записей меня отвлёк стук в дверь.