Банальная история

Глава 12

Следующее раннее утро я встретила в прекрасном настроении. Поздно вечером, когда мы вернулись после утомительной экскурсии, я обнаружила, что Патрик умудрился послать за всем необходимым. И теперь я предвкушала начало творческой работы.

За окном только разгорался рассвет, а в столовой явно кто-то хозяйничал. Когда я открыла дверь, то увидела сонного Патрика, расставляющего тарелки. У него даже не было сил поздороваться, слуга молча махнул мне рукой и тяжело опустился на стул. Обычно я ела одна, но Патрик выглядел таким усталым, что выгонять его было бы слишком жестоко.

— Добро утро, — голос мой звучал так бодро, что камердинер скривился, но на приветствие ответил.

— Доброе утро, миледи.

Посмотрев на стол, решила, что за завтраком сегодня я буду обслуживать Патрика за столом. Всё же ему не мешало бы поспать. Слуга с благодарностью и удивлением принял из моих рук чашку кофе и тарелку с тостами.

— Зачем ты встал так рано? — спросила я, наливая себе кофе. — Знаешь же, что я могу сама справиться.

Он мрачно продемонстрировал браслет и, не удержавшись, сладко зевнул, поёжился.

— Он будит меня минут за двадцать до вашего пробуждения. Это очень удобно, — сказал он сонным хриплым голосом, пожимая плечами. — Ты, конечно, можешь и сама себя обслужить, но вряд ли сможешь получить еду на кухне.

Патрик так устал, что сам не заметил, как перешёл на «ты», а я старательно прятала улыбку.

— Ладно, поверю тебе. Неужели на кухне не спят на рассвете? — поинтересовалась я, кусая ещё тёплую булочку.

— Кухня работает круглосуточно, — Патрик сделал большой глоток кофе, потряс головой, но, судя по его виду, это не помогло.

— Удобно, — я налила себе ещё кофе. — Скажи, а есть ли в парке уголок дикой природы? Не ухоженные клумбы, а что-то относительно дикое.

— Конечно, — он снова неудержимо зевнул. — На самом краю есть небольшая священная роща — всё, что осталось здесь от Тёмного леса.

— Это мне идеально подойдёт!

— Вас проводить? — он снова вернулся к «вы».

— Нет, лучше ложись спать, потом приберёшь со стола. Только скажи, в какую сторону идти.

Патрик подробно описал мне путь до рощи, пробубнил пожелания хорошей прогулки и скрылся в своей спальне. Я проводила его взглядом и поняла, что мною завладело какое-то странное беспричинное волнение. Запретив себе волноваться, я закончила завтрак в полном одиночестве. Совершенно спокойно сделала выкройку, собрала всё необходимое в небольшую сумочку, надела тёплую накидку и пошла в сад.

Сад был укутан туманом, словно ватным одеялом. Солнце всё ещё нагревало землю днём, но ночи уже давно были холодными, поэтому сейчас я шла сквозь густую молочную пелену. Вокруг царили спокойствие и тишина, большая часть слуг и невест ещё спали. Лишь дымные рыцари патрулировали сад, пугая меня своим внезапным появлением из серого марева. В тумане они выглядели ненастоящими: аура доспехов накладывалась на туман и создавала впечатление, будто это не живые люди, а полупрозрачные отголоски былых битв.

Пока я шла, солнце неумолимо поднималось выше, разрушая эту туманную сказку. Однако в роще всё ещё царили полумрак и сырость — упрямые лучи тепла ещё не скоро доберутся сюда. Я с трудом нашла очертания скамейки и одним желанием высушила её поверхность. Оглянувшись, поняла, что выбрала не лучшее время и место для рукоделия: густая листва с трудом пропускала свет, поэтому вокруг всё ещё клубился густой туман.

Неожиданно я заметила впереди большой дуб с белой корой — точно такой рос в нашем саду. Отец всегда говорил, что это священное дерево наших предков. На душе стало так радостно и тепло, будто я встретила близкого друга. Мне захотелось петь и танцевать. Я огляделась, проверяя, не следит ли кто за мной. Убедившись, что никого нет, я оставила накидку на скамейке и принялась петь любимые песни Лесного края. Когда мы пели эти песни, казалось, деревья вторили нам и тоже принимали участие в танце, весело шурша листвой. Вот и сейчас дуб, казалось, счастливо смеётся и скрипучим голосом жалуется, что давно ему не пели песен, не танцевали для него, не говорили с ним.

Я так увлеклась общением с могучим деревом, что потеряла счёт времени и перестала отслеживать присутствие посторонних. Когда я выдохлась и огляделась, то поняла, что туман давно ушёл, а вокруг расцвели незабудки. Цветы усеяли сухую лесную подстилку, словно нежный голубой ковёр. Так бывает всегда, когда я увлекаюсь пением. То ли моя любовь к незабудкам взывает их к жизни даже там, где они до этого не росли, то ли им нравятся мои песни, не знаю. Осторожно, чтобы не повредить цветам, я прошла к скамейке и охнула — на ней сидел дымный рыцарь.

— Как давно вы здесь сидите? — мне даже в голову не пришло поздороваться.

Умом я понимала, что виновата сама — дома я всегда окружаю себя заклятиями, когда не хочу зрителей, а сейчас все предосторожности вылетели из головы. Всё равно у меня было ощущение, будто кто-то без разрешения вторгся во что-то очень личное, куда пускают только самых близких.

— Доброе утро, миледи, — рыцарь галантно поднялся со своего места, игнорируя мой вопрос. — Вы прекрасно поёте.

— Ох, где мои манеры, — деланно забеспокоилась я. — Доброе утро, сэр. Спасибо. Но вы так и не ответили на мой вопрос.

Он жестом предложил мне сесть, я не стала заставлять себя ждать. Но ответа рыцарь так и не дал. Я буравила его взглядом, но он успешно его игнорировал.

— Вам нравятся незабудки? — неожиданно спросил он.