Бархатные грехи

Ненависть и примирение.

Мелани чуть не взвыла, когда узнала, кто станет новым спонсором нашего захудалого университета. Но всё оказалось ещё хитрее.

Им оказался другой человек. Не Кристиан Ороузен. Не девятый номер в Золотом списке.

— Спешу представить вам человека, который внёс неоценимый вклад в будущее Спринквудских студентов, — дрожащим от волнения голосом объявил наш седой декан с высокой, поскрипывающей сцены. — Господин Себастьян Ороузен, прошу!

Декан Лоуд нервно поправил пиджак на своём внушительном животе, разглаживая несуществующие складки. У меня самой сердце колотилось где-то в горле.

Неужели сейчас на этой обшарпанной деревянной площадке появится отец Кристиана? Мелани уже все джинсы помяла, вцепляясь в ткань белыми костяшками пальцев. Если меня так трясёт, то каково же ей?

Неожиданно для всех на сцену поднялась не статная фигура в дорогом костюме, и даже не почтенный седовласый дедуля.

— Рада приветствовать всех собравшихся, — ослепительной улыбкой одарила зал девушка в роскошных лазурных туфлях-лодочках. — Господин Себастьян Ороузен не смог присутствовать лично, поэтому здесь я, как его заместитель. Приятно познакомиться, Катрин Ороузен.

У меня от неожиданности опустились плечи, стоило только услышать её имя.

​​​​—Мел, а это не…

—Да, — выдохнула она, не отрывая пристального взгляда от высокой фигуры на сцене. — Сестра Криса.

И как же они поразительно похожи внешне. Особенно эти волосы — густые, каштановые кудри, такие же непослушные, как у брата. Её локоны спадали на хрупкие плечи, дополняя обрас строгой леди. Острый, оценивающий взгляд её тёмно-карих глаз, казалось, пронзал весь зал сквозь линзы овальных очков.

— Хло, она меня узнала, — прошептала Мелани, не поворачивая головы.

— Чего?

— Эта коза, Катрин, она меня узнала.

— …в связи с данными факторами университет будет обеспечен всем предполагаемым оборудованием и поддержкой. Всем спасибо за внимание.

Речь закончилась достаточно быстро, хотя на деле растянулась минут на сорок. Катрин говорила что-то о важности образования и перечисляла, на что именно пойдут средства. Не удивительно, что львиная доля инвестиций семьи Ороузенов предназначалась для новой компьютерной аудитории и полного обновления технологического парка. Они же IT-магнаты.

— Валим отсюда, — шикнула Мел, хватая меня за рукав раньше, чем смолкли аплодисменты.

Пробиться сквозь густую толпу оказалось почти невозможно. Разве что нырнуть между ног и проползти, но был высок риск стать плоским блинчиками на полу. Толпа прямо как на той злополучной свадьбе Аманды или на пресловутом Велуре. Теперь я, видимо, не перестану сравнивать свои плебейские будни с гламурными событиями «той» жизни.

Мои пальцы вцепились в руку сестры мёртвой хваткой. Медленно, с трудом, мы всё же покинули душный актовый зал.

На выходе поток сразу же рассосался по коридорам, а мы остались стоять у прохладной бетонной стены, переводя дух. Мелани откинулась на неё спиной и скрестила руки, лицо её было тёмным от негодования.

— Ашалеть просто! — Прошипела она, выглядев так, будто только что в одиночку разгрузила фуру с кирпичами. — Теперь и в универе нас обложили. Ороузен молодец, времени даром не теряет, ещё и семью свою приплёл.

— Мелани, ну не злись, — моя рука легла на её напряжённое плечо. — Тем более что спонсор — не он, а его отец. Может, они просто увидели здесь перспективну?

— Перспективу в Спринквуде? Очень смешно, — она почти закатила глаза, но не успели мы договорить, как нас грубо прервали.

— Добрый день, — прозвучал знакомый, но теперь холодный голос. Я обернулась.

— Катрин Ороузен, это вы, — мне пришлось натянуть вежливую улыбку. — Ваша речь на собрании была очень впечатляющей.

— Настолько, что вы, судя по всему, пропустили её мимо ушей, — она улыбнулась в ответ, но в её глазах не было и тени дружелюбия.

Катрин была такой же высокой и статной, как её брат. Ростом под метр семьдесят пять. Будь у неё желание, карьера модели сложилась бы мгновенно, оставив конкуренток не у дел. Без шуток, её холодная красота завораживала. И от неё исходил лёгкий, дорогой аромат — что-то цветочное с древесной нотой.

— Мелани Бронте, неужели это вы, — её изящная рука в бежевой перчатке мягко, но настойчиво отодвинула меня в сторону. — Рада наконец увидеть вас вживую, а не на размытых фотографиях в светской хронике.

— К чему разговор? — Отрезала Мелани, даже не глядя на неё.

Мне пришлось отойти на пару шагов, делая вид, что изучаю потёртое расписание на стене, чтобы не мешать, но слышимость в пустеющем коридоре была отличной. Что, честно говоря, меня только радовало.

— Мой неразумный брат много о вас рассказывал, — начала Катрин, и её голос стал сладким, как сироп.

— А о вас не так уж и много, — Мелани, на её фоне казалось очень хамоватой девицей. — Повторю, к чему этот разговор?

— К тому, что вы не выйдете за него замуж, — с прежней ледяной улыбкой заявила Катрин.

Моя сестра коротко хмыкнула, и ей, кажется, стоило больших усилий не рассмеяться ей прямо в лицо. Та сразу нахмурилась, сделав едва заметный шаг назад.

— А с чего ты взяла, что я собиралась?

— Ваши совместные фотографии во всех газетах. Если вы, провинциалка, — с каким-то физическим отвращением вырвалось у неё это слово, — вознамерились откусить кусок от нашего состояния…

— Варешку захлопни, — безо всяких церемоний перебила её Мелани.

— Я извиняюсь, что?

—, Я сказала, чтобы ты, — Мелани оттолкнулась от стены и сделала уверенный шаг вперёд, заставляя Катрин инстинктивно отступить, — дура намарафетенная, закрыла свой рот.

— Да как вы смеете! — Катрин взвизгнула, но затихла, когда Мелани резко занесла руку.

— Ещё раз заорёшь — леща получишь. Можешь спросить у Винсента Вандербильта, он подтвердит, что я не шучу.

Я не могла не восхищаться ею в такие моменты. Мелани всегда была вот такой — бесстрашной и неукротимой. Она не боялась ни денег, ни чужой власти.