Барин и недотрога

5.

Врач осмотрел меня, удивился прогрессу в лечении и ехать пусть с неохотой, но разрешил.

– Заживает на вас все с невероятной быстротой, не смотрел бы вас самолично несколько дней назад – не поверил бы, что так больны были, – сказал он на прощание. – Но все же надо в покое и тепле побыть, пока организм не окрепнет.

– Спасибо, но вы не волнуйтесь. Доедем. Мне здесь отлеживаться тоже не на пользу.

Он оглядел комнатушку, скользнул глазами по столику со всякими безделушками, наверняка дорогими. Вновь перевел взгляд на меня и вздохнул.

– Оно, конечно, да... Не для вас место. Если бы ехать не так далеко... Да что я, в самом деле! Удачи вам, барышня. Берегите себя.

Взял свой чемоданчик и ушел. Как потом доложила Нежана, снова не взяв денег за визит.

Я решила считать это добрым знаком. Возможно, и дальше моя внешность сработает нам на пользу. Хотя если мы скрываемся...

Слишком запоминающаяся, не зря нянька беспокоится. К тому же на бедную сиротку из простых точно не похожа, слишком ухоженная, и остатки былой роскоши вроде тех же золотых часов выдают. Не стоит здесь задерживаться и лишний раз мелькать на виду.

Из разрозненных обрывков информации я поняла, что магический дар, который так меня выручает, считается здесь чем-то запретным, страшным уродством. Такие как я вне закона, и жестокость, с которой обошлась с Аглаей ее семья, еще не самое страшное. Все-таки они ее спасли, отправив в бега и каким-то образом устроив, будто она якобы ушла в монастырь. Что случится, если меня поймают, я не знала и надеялась узнать не на собственном опыте. Очевидно же, ничего хорошего.

Аглая Вештица была из богатого дворянского рода, носила фамилию отчима, имела как минимум одну сестру от второго брака ее матери. Ту, которая у нее в итоге жениха увела. В изгнание с ней отправилась личная служанка, бывшая когда-то ее нянькой и любящая ее как родную дочь. Пока достаточно, все равно скрываемся, и если при встрече не узнаю кого-то из якобы знакомых, будет выглядеть уместно. Хуже, что должна прикидываться ею перед той, что знает ее с пеленок.

Я не нашла ничего лучше, чем предложить Нежане на досуге выдумать мне новую личность. Чтобы труднее было узнать. Новые вкусы, новые привычки, заявила, что даже жесты, манеру говорить и походку собираюсь поменять, пусть не удивляется.

– Для вас это прямо как игра, а дело-то серьезное, – пожурила она, но было заметно: рада, что ее барышня перестала горевать и сокрушаться.

– Конечно серьезное! Разве могут быть у мещанки манеры аристократки? И разговаривать я теперь должна иначе, и вообще, проще надо быть.

– Не тревожьтесь, об этом его сиятельство позаботились. Вы училище для девиц из бедных семей кончали, под покровительством ее императорского высочества. Манерами никого не удивите.

– Даже такое есть? Неужели бедных девиц манерам учат? Им, наверное, нужнее какая-нибудь профессия, – удивилась я.

– А кто там в Сумеречье ведает, чему в столичных институтах учат! – фыркнула она, махнув рукой. – И вряд ли допытываться станут, негоже к молодой девице с расспросами приставать.

– Даже на собеседовании? – усмехнулась я, воображая, как заявляю это при приеме на работу в своем мире.

– На какой такой беседе? – переспросила Нежана, настороженно на меня глядя. – Или чего удумали, мне не сказав?

Я с досадой мысленно отшлепала себя по губам. И раньше следить за языком не умела, из-за чего иногда влипала в неприятности, вот и сейчас вылетело как-то само собой. Надо привыкать каждое слово обдумывать, да что там – каждый звук. Потому что здесь я могу нарваться на такие проблемы, о которых еще и представления не имею.

– Это особый разговор, когда кого-то на работу берут. Вроде бы. Я от отчима... – и снова запнулась, сморозив глупость. – От папеньки как-то слышала.

– На него зла не держите, он-то к вам завсегда добрым был. Как на вашей маменьке женился, так и принял вас как родную, и с Еленкой вы росли, ни в чем отказа не видали. Разницы между вами не делал. Кровного отца вы ведь и не помните, слишком малы были как его похоронили. Так чего теперь его сиятельство отчимом вздумали называть? Папенька он вам, хотя и рассорились.

"Никогда в роду Вештица не было проклятых выродков" – прогремел его голос в памяти. И страх Аглаи, на которую еще никто так не кричал и не обзывал такими словами. Ее обиду...

– А знаешь, ты права. Нельзя его так называть. Его сиятельство господин Вештица мне никто. Мы и не знакомы с ним даже, – произнесла я холодно.

Нежана в ответ лишь головой покачала. Но не удивилась, значит настоящая Аглая вполне могла сказать то же самое. Я ее прекрасно понимала, тоже мне, благодетель. Родную бы вот так не вышвырнул.

Впрочем, он – последнее, о чем мне стоило бы беспокоиться. Я ведь ничего не знала о мире, в котором очутилась. В том, что перенеслась в другой мир, сомнений не было, хоть и очень похожий на наш. Только не современный, судя по первому впечатлению, в век примерно девятнадцатый, в альтернативную Россию.

По крайней мере, книга, в которую я заглянула в воспоминаниях Нежаны, была написана на русском языке, только буквы немного другие, с чёрточками и точками над гласными. Например, "ё" у них выглядело как "о" с галочкой сверху, а "ю" как "у" с точками. И названия месяцев, судя по всему, такие же.

Здесь уже существовала железная дорога, по которой мы поедем, но, кажется, ещё не было автомобилей: во дворе своего неверного жениха Аглая увидела конный экипаж. Женщины носили длинные платья, но довольно практичные и удобные, без кринолинов и прочей ерунды, получали образование, могли устроиться на работу и открыть счёт в банке

На первый взгляд казалось терпимо. Не те условия, к которым я привыкла, но и не совсем дремучесть и дичь. Хоть я и никогда, даже в детстве, не мечтала перенестись в прошлое и никакой романтики в нем не видела. Вот если бы в будущее...

Однако выбирать не приходилось. Спасибо, что вообще достался второй шанс. Жить здесь в любом случае лучше, чем умирать там, а остальное решаемо. На завод так на завод, вряд ли хуже настоящей Аглаи справлюсь.