Барин и недотрога

7.

Весь день поезд тащился через заснеженную степь. Затемно прибыли на конечную, вокзал какого-то города. Судя по всему, совсем захолустного: улицы не освещались, высоких домов я не увидела. Переночевали в номере местной гостиницы, простеньком, больше напоминавшем комнату в деревенском доме. С умывальником над тазом и крючками для одежды на стене. Но все же лучшем, чем каморка, где приходилось жить до этого.

Утром сели в карету на четыре пассажира с багажом. Как сказала, извиняясь, Нежана, брать рыдван на двоих (это смешное слово обозначало всего лишь карету для путешествий) слишком дорого.

– Шестьдесят три рубля зарядили, можете ли вообразить? За такую цену на полгода квартиру можно снять! – возмущалась она.

– Рубли? А можно посмотреть?

Не понимая причины внезапного восторга, она протянула мне мой же кошелек. Да, рубли. Совершенно на наши не похожие, но все же. Я обрадовалась им как родным. Ну и судя по расценкам, какие-никакие деньги у нас имелись. В моем кошельке набралось бы еще на полгода аренды, а основное наверняка было припрятано.

В попутчики досталась пожилая пара. Муж, пузатый и краснощекий, почти сразу уснул и храпел так, что седые пушистые усы трепетали. Жена, сухонькая, остроносая, похожая на суетливую мышку, поздоровалась, поинтересовалась, куда едем, и потеряла ко мне всякий интерес.

Они с Нежаной завели беседу о том, как хлопотно по весне искать дачу, ценах в столице и провинции и рецептах засолки огурцов. Скучную, как все наше путешествие.

Через какое-то время, казавшееся вечностью, мы вышли на станции, размяться, выпить горячего чая и сменить лошадей. И попутчиков – вместо почтенной супружеской пары к нам подсели двое хмурых мужиков в косматых шапках. Тесное пространство наполнил запах овчины, табака и селедки с луком.

– И куда же такие очаровательные дамы путь держат? – с неуклюжим кокетством спросил один, когда мы поздоровались.

– В Рассветный, еще пересесть придется, – отозвалась Нежана.

– Вот удача, и мы тоже до Рассветного. Вместе поедем, ежели вы без задержек. А что у вас там за интерес? В гости али домой нагостевавшись?

– Наниматься на горный завод, – сказала я, надеясь, что не услышу в ответ "и мы туда же".

– Это никак Черского который? Видать, нужда вас гонит. Жалование хорошее дают, но крут старик. Три шкуры спустит, – покачал головой второй попутчик и посмотрел на меня с жалостью.

Стало не по себе. Это куда же меня отправил Аглаин папенька? Ладно бы меня, но она явно была не из тех, у кого нашлись бы те три шкуры. Даже дорогу к крутому старику не пережила...

– Хватит барышню пугать. Тем более старый Черский отошел от дел, полгода тому еще. Говорят, молодой барин всем теперь заправляет, старик его из столицы выписал от балов и кутежей. Тот нравом куда мягче.

– Мягче, так воровать у него будут больше директора да приказчики. А рабочему человеку все одно не легче, – возразил его товарищ.

– А вы-то сами куда направляетесь? – спросила я. Разговор начал раздражать. Какое им вообще дело!

– Мы люди вольные. На прииски, а там глядишь в найм подадимся. Сумеречье большое, люди всюду требуются. Вот и вы тоже за лучшей долей отправились.

– Ой, коли бы знать, где она, доля лучшая, – произнесла Нежана печально.

Повздыхали и наконец замолчали, уставившись каждый в свое окно. Разговаривать не хотелось. И даже смотреть по сторонам надоело, хотя монотонная степь сменилась хвойным лесом сказочной красоты. Я устала, замерзла, измучилась и мечтала приехать уже куда угодно, лишь бы не трястись в этой пыточной камере на колесах по отвратительной дороге.

Ее и дорогой-то с натяжкой можно было назвать. А ведь прежняя попутчица говорила, что вопреки ожиданиям дорога прямо чудо какая хорошая!

– Сколько нам еще ехать? – тихонько спросила я Нежану, когда стемнело, а желание выйти и размять ноги стало невыносимым.

– Потерпите немного, скоро до станции доберемся, там заночуем. Ночью тут ехать больно страшно, места глухие, – ответила она. – Или вам, может, кушать хочется? Я кое-чего припасла.

– Да нет, доехать бы...

– Места тут знатные, зверем богаты, – поддержал разговор один из мужиков. Тоже, наверное, заскучал. – Нынешней зимой недалече шатуна застрелили. До того двоих задрал.

– А шатун это кто? – уточнила я. Если у них существуют люди с магическими способностями, мало ли какие чудовища вокруг бродят.

– Дак медведь же! Здешние здоровенные, на дыбы подымется – ростом в сажень будет.

– Прелестно, – отозвалась я, не представляя, сколько это в метрах и какой высоты должен быть местный медведь, чтобы считаться здоровенным. – Может здесь еще и волки водятся?

– Шутите? Знамо дело, – хмыкнул он.

– Вы, барышня, видать городская, из благородных. Дальше дачи впервые катаетесь, – сказал его приятель снисходительно. – А в Сумеречье много чего такого водится, о чем в иных местах и не слыхивали. Не зря до сих пор мужики из центральных губерний тамошние рудники каторгой кличут.

– Ну уж, слухи-то понарасскажут. В деревне откуда маманя моя родом тоже ходила история, будто по ночам на болотах конь-людоед бродит, – замахала на них руками Нежана. – Вы мне барышню всякой глупостью не пугайте. Ишь, чего вздумали.

– Да разве можно! Это мы к чему – чтобы далече одна не ходила.

– Не волнуйся, меня конем-людоедом уже не напугать, переросла. Но о том, что в лесу волки, лучше все-таки знать заранее.

И о том, что меня отправили в самую настоящую ссылку. Не потому ли отчим перечислил в фонд сумму, которой хватит всего на два года моего содержания? Неужели не надеялся, что дольше продержусь?

– Так мы и не в лесу жить собираемся, – засмеялась она. – Рассветный город большой, не выселки какие-то. Все там вам будет, и магазины, и тиятр, и улицы мощеные.