Барин и недотрога

12.

Заметив, что закончила, приказчик протянул руку, чтобы забрать результат моих усилий. Неаккуратно схватив листок, я запоздало узнала, что чернила высыхают не сразу. Смазала строчку, испачкав пальцы, забормотала извинения...

– Ничего, барышня, пустяки, – улыбнулся он в ответ.

Перевел глаза на мою писанину, и улыбка медленно сползла с его лица. Некоторое время он не открывал от бумаги взгляд, будто собираясь с мыслями. Но уже было понятно – это провал.

– Видите ли... – откашлявшись, произнес он. – Мне очень неприятно вам такое говорить, но это никуда не годится!

– Извините, получилось неаккуратно, я просто нервничаю. Когда спокойна, почерк гораздо лучше.

– Хмм... Мне обещали человека, грамоте обученного. А у вас, простите великодушно, грамотность-то хромает.

Ну конечно. Правила грамматики здесь отличались, и если читать я могла спокойно, то писать под диктовку оказалась не готова.

– Это... В общем, так получилось, что у меня небольшой пробел в образовании. Но я подтяну, дайте мне совсем немного времени.

– Милочка, у меня на это место кроме вас желающие есть, – тон его сделался резче. Похоже, я начинала его раздражать. – А для грязной или тяжёлой работы вы ведь не годитесь.

Было так стыдно, так обидно, что в глазах защипало. Только бы не разреветься. Это будет полное фиаско.

И тут я вспомнила свое отражение в зеркале. Врача, который не взял с милашки Аглаи денег. И улыбочку, с которой приказчик меня встретил. Почему бы и нет?

Состроив жалобную мордашку, я подняла голову и позволила пролиться первым слезинкам. Воображая, как трогательно сейчас порозовеет нос и какими пронзительными станут эти голубые глазищи. Глядя на приказчика так, словно от него вся моя жизнь зависит, проговорила тихонечко:

– Мне очень нужна работа.

– О, – растерянно произнес он в ответ. Засуетился, не зная, куда деть руки. – Ну что вы, барышня. Ну что вы. Раз училище кончали, найдете себе место, всенепременно. Гувернанткой или ещё кем чистеньким. Да и что вам тут у нас, среди мужиков! Шум, грубость... Ну, будет, а вот водички?

Никогда этого не понимала. Зачем человеку, который плачет, вечно воду предлагают? Боятся, что от слез начнется обезвоживание?

Впрочем, мне ее предложить так и не успели. Раздался шум, голоса, дверь распахнулась, и сначала в нее, пятясь и согнувшись в поклоне, вошёл какой-то из местных служащих, а следом стремительной и в то же время вальяжной походкой - барин. Иначе не назовешь.

Одетый в светло-серый костюм из такой приятной на вид шерстяной ткани, что ее хотелось потрогать, в шелковистом жилете и при галстуке. На пальце его сверкал массивный золотой перстень, под мышкой держал трость. Его белоснежную шляпу нес тот самый холуй, который перед ним дверь открывал.

Приказчик при его появлении вытянулся по стойке смирно. Лицо его приняло то особое выражение, с каким на большое начальство смотрят.

– Ваше благородие, – произнес он и поклонился.

– Я ненадолго, давай без церемоний, – отмахнулся барин. Голос у него был приятный, с такой протяжной ленцой. – Как же это так вышло, что у тебя, черта, рабочие третьего дня перепились и целая партия дрянного рельса на отгрузку пошла?

– Так ведь праздник, ваше высокоблагородие. Нешто я в силах... – залепетал приказчик. – Сами знаете-с, мужик в святой праздник пил и будет пить, хоть рот вы ему зашейте.

– Я бы тебе зашил. Карман, чтобы... – повысил голос благородие, но заметил, как собеседник покосился в мою сторону, и обернулся. Изумлённо приподнял брови. – Простите, сударыня, я вас, право слово, сразу не заметил. – Он окинул меня взглядом. – Непростительная оплошность с моей стороны... А что это за слезы? Кто вас обидел? Неужто этот грубиян?

– Ваше благородие, да разве я когда...

– Молчи, молчи, довольно. Напугал девушку. Что случилось, сударыня?

– Я всего лишь хотела устроиться... На работу, – произнесла, шмыгнув носом. – Но, кажется, совсем ни на что не гожусь.

И посмотрела тем самым взглядом прекрасной и несчастной сиротинушки. Барин смотрел мне в глаза чуть дольше, чем надо бы. С неявным, но ощутимым интересом.

– Неужели на заводе служить хотите?

Я кивнула.

– И не берут?

Мотнула головой.

– Вот что значит, не посмотри. Такую красивую девушку... – он метнул на управляющего строгий взгляд. В ответ тот молча протянул листок с моим тестовым заданием. Барин поморщился, но тут же вернул лицу приветливое выражение. – Н-да... Что же вас к нам привело, сударыня?

– Деньги нужны, – сказала прямо. Не в моей ситуации ломаться и что-то из себя строить. – Мне сказали, что требуется грамотный сотрудник в контору. У меня небольшая проблема, читаю бегло, а пишу иногда с ошибками, но я исправлюсь. Куплю словарь, буду сверяться.

– Читать, говорите? – переспросил он задумчиво. – А почитайте! Вот, окажите любезность.

Подал мне книгу, по которой писала свой позорный диктант, открыв наобум. Я покосилась на приказчика. Тот сделал страшные глаза: не спорь, мол. Ну, взяла книгу, принялась читать, куда деваться. Пока барин не наслушался и жестом не велел остановиться.

– Довольно. У вас весьма приятный голос. И сами милы, полагаю, достаточно скромны и воспитанны, чтобы понравиться одной скучающей пожилой даме.

– Даме? – пробормотала я растерянно.

Он написал что-то на листе бумаги и протянул мне. Адрес, время, имя – Есения Кубякова.

– Моей двоюродной бабке, дай ей бог доброго здоровьица, нужна компаньонка. Сильно не обременит – сопровождать, ежели почтенной старушке понадобится выехать, а выезжает она редко, и читать ей вслух после обеда. Вас интересует такое предложение?

Я снова кивнула. Нищие не выбирают, а как ещё искать работу, я понятия не имела. Он снова улыбнулся, велел прибыть завтра по адресу без опозданий и попросил позволения меня проводить.

– Простите, а что мне ей сказать? Кто меня порекомендовал?

– Ох, простите вы меня за бестактность! – он поднялся с места и с лёгким поклоном представился. – Промышленник, член Торговой палаты Владислав Черский к вашим услугам.