Барин и недотрога

13.

Только я вышла из кабинета приказчика, как Нежана сразу в меня вцепилась. Наскоро раскланялась с теми, кто остался ждать своего хозяина в коридоре, и потащила меня прочь, схватив под руку.

– Неужели сам был? – зашептала, озираясь на ходу. – Молодой барин? Как же это вас угораздило прийти так не вовремя... А хорош, нечего сказать! Порода.

– Угу. Владислав Черский, тот самый, который вчера в Гранд-отель кутить приезжал. Да, ничего, свеженький. И не подумаешь, что накануне вечером с цыганами гулял.

Он и вправду был ничего себе. Такой высокомерно-расслабленный, элегантный в своем безупречном костюме и с этими нарочито вальяжными, изящными манерами. Довольно высокий, широкоплечий и стройный. Крупные красивые руки с длинными пальцами. Симпатичное, действительно породистое лицо, с едва заметным шальным огоньком в ярких глазах.

В целом выглядел как тот, кто любит жизнь и привык брать от нее все. Одним словом, барин.

– Ему-то чего бы не гулять... Эх, раньше бы при вас слова молвить не посмел, а теперь вот за дверь, – она горестно вздохнула. – Ну и пусть его, все одно вам здесь не место. Глупости с заводом удумали.

Наверное, настоящая Аглая тоже бы расстроилась. Оскорбилась таким обращением. Но я не привыкла, чтобы передо мной миллионеры дар речи теряли. К тому же этот был очень мил и помог, хотя мог бы действительно просто за дверь выставить, мало ли к нему попрошаек ходит.

– Забудь про раньше, лучше думай, как сейчас выкручиваться. И в первую очередь как бы найти квартиру. Желательно поближе к этому адресу, – я показала записочку Черского.

– Чего это? – насторожились нянька.

– Ещё на одно собеседование позвали. И больше не опозорюсь, все сделаю, но работу получу.

Пока высматривали извозчика, я рассказала в двух словах, как все прошло. Нежана совершенно не огорчилась, наоборот – по ее мнению, место компаньонки при почтенной пожилой даме, в богатом доме для благородной барышни гораздо больше подходит.

– Где это видано, на заводе в конторе сидеть! А там бы, не приведи господь, папиросы курить приучились и волоса остригли бы, тьфу ты. Прав его благородие, дай ему бог здоровья и долгих лет. Не беспокойтесь, он-то свою бабку знает, раз предложил, наверное ей понравитесь.

– Что же ты все ко мне на "вы", тетушка?

– Ой, правда, чего это я, – махнула она рукой. – Ты уж не ругай, исправлюсь. Почти привыкла... Извозчик! Пойдём, милая, пообедаем, а после делом нашим займусь.

Я очень хотела пойти с ней. Прогуляться по городу, самой посмотреть варианты. Я ведь ни разу еще в здешнем жилом доме не была. Но Нежана следила за своей подопечной как коршун, и от ее внимания не укрылось, как я замерзла, пока ехали. Как назло, задул ветер, а мороз стоял градусов двадцать пять, не меньше.

В номере она немедленно меня раздела, закутала в шаль поверх толстого домашнего платья, загнала в постель и велела коридорному принести горячий кирпич. Его она мне под ноги подложила.

– Сегодня никаких прогулок, ишь, чего удумали. Давно ли жар у вас был? Еле выходила, – ворчала она, подтягивая мне на плечи сползшее одеяло. – Да и нечего, видано ли, чтобы благородная девица разъезжала сама и с приказчиками торговалась? Вот как найду где поприличнее, так и поедемте, выберете комнаты какие глянутся. А сейчас сидите, грейтесь.

Так и пришлось сидеть в номере до ужина – выходить одна я пока не решалась, догадываясь, что вылазка может закончиться очередным конфузом, как сегодняшнее собеседование. Да и огорчать Нежану не хотелось. Куда торопиться, нагуляюсь еще.

Чтобы себя развлечь, я некоторое время перебирала украшения в шкатулке. Большинство из них помнили руки Аглаи и показывали моменты, ради которых она наряжалась.

Я видела как она, совсем юная, собирается в гости и крутится перед зеркалом, приколов к воротничку единственное украшение – скромную брошь.

Как она в шелковом платье с шелестящими юбками, в длинных перчатках и диадеме поднимается по ступеням, а лакеи в ливреях распахивают перед ней двери. За ними все блестит в ярком свете, доносится музыка, и сквозняк холодит обнаженные плечи. Ее первый бал.

Судя по всему, старинных фамильных драгоценностей ей, изгнанной из лона семьи, не досталось. Все новое, для нее купленное. Воспоминания исключительно праздничные – видимо, в обычные дни молодые девушки украшения не носят. Кроме креста на цепочке, который не снимали. Я даже не сразу его заметила.

Эта вещица не показывала ничего. То ли находилась на теле владелицы слишком долго, то ли из-за отношения к религии. Золотой крестик был похож на те, что носят в нашем мире, но с отличиями. Без фигурки распятого на нем и с лепестками пламени у подножья. Если в этот мир приходил сын божий, кажется, с ним обошлись с еще большей жестокостью...

Я спрятала крест под рубаху. Надо бы как-нибудь незаметно выяснить основные моменты местной веры. Ведь Аглая верующая, наверняка в церковь ходит. С детства молитвы и обряды знает. Вот где точно не стоило допускать оплошность, за оскорбление религиозных чувств можно так получить, что мало не покажется. Или еще хуже – бесноватой сочтут. Неизвестно, насколько у них с этим строго.

Еще один пунктик к списку того, в чем срочно надо разобраться. А сколько мелочей, о которых и не подозореваю, вроде той чернильной ручки! Кстати, надо бы попросить бумагу, чернила и потренироваться. И расспросить Нежану о том, как себя положено вести платным компаньонкам богатых старух.

У меня натурально голова начала кружиться. Спрятав шкатулку, надела перчатки – довольно на сегодня впечатлений. Уселась на подоконник и принялась от нечего делать рассматривать улицу. У гранд-отеля в этот раз не происходило ничего интересного, но и без того было довольно оживленно.

Сновали туда-сюда слуги из гостиниц и какие-то люди в униформе. Прохожие неторопливо шли по тротуарам. Проезжали извозчики. Торговцы с ларька что-то невнятно кричали, видимо, предлагали свой товар, и норовили нырнуть во дворы. Из гранд-отеля выходил швейцар и гнал их дальше по улице.