Бармен

Глава 1. Плотность кирпича

Яна застряла.

Не в пробке, не в очереди на паспортный контроль и даже не в лифте — хотя всё это случилось с ней за последние три часа. Она застряла посреди круизного лайнера Mirabella, в баре на верхней палубе, в платье, которое обещало вечер, полный возможностей, а вместо этого подсунуло ей меню коктейлей и бармена, который, кажется, возомнил себя ведущим реалити-шоу «Давай найдём тебе мужика».

Бармен был красив. Это Яна поняла сразу, едва опустилась на высокий табурет и сбросила босоножки, которые за пять часов путешествия превратились в орудие пытки. Красив до той степени, когда хочется попросить у вселенной объяснительную записку: вот это — бармен? Серьёзно? С такими скулами, с таким разворотом плеч под поло и с такими руками — жилистыми, с длинными пальцами, которые сейчас лениво протирали бокал, — он должен был бы красоваться на носу яхты в рекламе парфюма, а не смешивать «Мохито» для пассажиров.

Светлые волосы до плеч, которые он то и дело откидывал с лица быстрым, почти звериным движением. Глаза — тёмно-синие, как вода за бортом в полночь, с тяжёлыми веками, придававшими ему вид человека, который только что проснулся и уже успел во всём разочароваться. Он двигался за стойкой с ленивой грацией большого кота, и когда его взгляд скользнул по Яне — по её растрепавшимся тёмным волосам, по открытым плечам, по пальцам, которые нервно крутили ножку пустого бокала, — уголок его губ дрогнул.

Вот так всё и началось.

— Одиноко? — спросил он, и голос у него оказался низкий, глубокий, какой бывает у людей, которые слишком редко разговаривают с теми, кто им интересен.

— С чего вы взяли?

— Ты пялишься на мои руки уже минуту. Либо ты оцениваешь качество мойки бокалов, либо думаешь, не заговорить ли со мной. Подсказываю: я уже заговорил.

Яна моргнула. Потом усмехнулась — коротко, оценивающе. Дерзость она уважала. Особенно когда та была упакована в такую обёртку.

— Вообще-то я думала, что в меню, — она кивнула на карту коктейлей.

— Оно перед тобой лежит уже семь минут. Ты в него даже не заглянула. — Он опёрся ладонями о стойку, и ткань его футболки натянулась на бицепсах. — Давай так: я налью тебе что-нибудь, а ты перестанешь делать вид, что пришла сюда ради «Мохито». Договорились?

— А вы всегда такой наглый?

— Только с теми, кто мне нравится.

Она должна была возмутиться. Вместо этого Яна почувствовала, как в груди разливается тепло — то ли от его тона, то ли от того, как он смотрел: прямо, не мигая, с лёгким прищуром, словно прицеливался.

— Налейте мне «Апероль Шприц», — сказала она. — И, может быть, я перестану.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему, и улыбка эта оказалась опасной: мальчишеской и одновременно взрослой, той, от которой в животе что-то сжимается в предвкушении.

— Меня зовут Андрей, — сказал он, поворачиваясь к бутылкам. — И у меня есть предложение.

Яна проследила за тем, как он наливает просекко, как добавляет апероль, как аккуратно, почти нежно, опускает в бокал дольку апельсина. Всё это он проделывал с той же хищной точностью, с какой до этого протирал стекло.

— Какое?

— Игра. — Он пододвинул к ней бокал. — Ты на корабле на пять дней. Мужчина у тебя, как я понимаю, отсутствует — хотя бы потому, что ты сидишь здесь одна и строишь мне глазки.

— Я не строю.

— Строишь. И я не жалуюсь, — он снова опёрся на стойку, на этот раз ближе. Теперь она чувствовала запах — не одеколона, нет, что-то чистое, морское, с примесью цитруса и соли. — Я предлагаю выбрать тебе кавалера на пять дней. Прямо сейчас. Из присутствующих.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. Я хорошо знаю этот маршрут и этот корабль. Могу дать рекомендации. — В его глазах заплясали бесы. — И, как честный бармен, обещаю: ни один из моих кандидатов не будет мной.

— Почему?

— Потому что я вне конкурса. Я в жюри.

Яна отпила коктейль — горьковатый, прохладный, идеальный — и посмотрела на него поверх бокала. Он не шутил. Он действительно предлагал ей игру. И что-то в том, как он стоял — уверенно, чуть насмешливо, словно весь этот корабль был его личной сценой, заставляло её хотеть подыграть.

— Хорошо, — сказала она, ставя бокал на стойку. — Давай сыграем, Андрей-бармен. Показывай кандидатов.

На первого он указал лёгким кивком.

— Вон там. У бассейна.

Яна повернулась. У шезлонгов, в опасной близости к воде, стоял мужчина. Вернее, стояла гора мышц, зачем-то упакованная в плавки размера «я не знаю слова «скромность». Он был накачан до той степени, когда шея исчезает как биологический вид, а руки не могут опуститься вдоль тела — только чуть в стороны, как у человека, который несёт две невидимые баклашки воды.

— Это не мужчина, — прокомментировала Яна. — Это анатомический атлас. Страница «гипертрофия».

Андрей хмыкнул.

— Между прочим, он уже двадцать минут красуется перед теми девушками. Видишь? Вон там, с коктейлями. Он напрягает пресс каждый раз, когда одна из них смотрит в его сторону. У него скоро судорога случится.

— Бедный. Может, ему тоже «Апероль»?

— Ему нужен не апероль, ему нужен ортопед. — Андрей наклонился к ней чуть ближе и понизил голос до заговорщического шёпота: — Кстати, он уже дважды пытался заказать протеиновый коктейль. У нас нет протеинового коктейля. Он был очень расстроен. В меню теперь, наверное, появится.

Яна фыркнула в бокал.

— Нет. Дальше.

— Дальше, — Андрей перевёл взгляд в глубину зала. — Вон тот. У окна. С тарелкой.

Она посмотрела. За столиком у панорамного окна сидел мужчина внушительных размеров. Перед ним стояла тарелка с пельменями. Рядом — ещё одна, уже пустая. И ещё одна. На её глазах он методично, не отвлекаясь ни на что, отправил в рот пельмень, прожевал, запил пивом и потянулся за следующим. Его лицо выражало глубокое, почти философское удовлетворение.

— Это его пятая порция, — сообщил Андрей. — Я считал.

— Он ест пельмени в круизе? В ресторане со шведским столом?