Барон с улицы Вернон. Книга вторая. Призраки Чугуева

Глава 19

- А замочек-то взломан, - толкнул Калашников дверь в дом Агнивцева и прошёл в прихожую.

Виктор остановился и понюхал воздух.

- Холодно тут, - посмотрел он вокруг и прошёл дальше.

Следом зашли городовые и исправник.

Раскиданные вещи валялись по всему дому, опрокинутое зеркало было разбито, а ковры сорваны со стен.

- Чего-то мне не верится, господа, что гласный городской думы не прибирался и жил таким образом, - проворчал Калашников и глянул на исправника, - не ждите приказа, Омельяненко, - сказал Калашников, - осмотрите здесь всё, в особенности те места где покойный мог хранить бумаги. И напоминаю, что речь идёт о важных бумагах!

- Искать тайник? - переспросил исправник.

- Омельяненко, - усмехнулся Калашников, - где бы Вы прятали от супруги заветную чекушку?

- Не употребляем, Константин Васильевич, - улыбнулся исправник, - но коли употреблял бы, то известно, там где искать не будет!

- Вот и ищите на самом видном месте, - ответил Калашников.

Жандармы разбрелись по дому.

Калашников присел на стоящий посреди комнаты стул.

Виктор прошёл к окну и посмотрел в сад.

- Двери не ломали, - сказал Виктор, - залезли через окно и закрыли его за собой. А уходили через двери, причём наверняка открытые ключами, но специально сбили замок, чтобы мы подумали на ограбление.

- Ты думаешь, нас намеренно хотели ввести в заблуждение? - посмотрел на него Калашников.

- Сбить со следа, - указал Виктор, - на подоконнике мусор, осыпавшаяся с оконной рамы краска и даже засохшая муха.

Калашников встал и подошёл к окну.

Он посмотрел в окно и усмехнулся.

- Боюсь, барон, мы тут ничего не найдём, - сказал Калашников, - ну разве то, что Николай Петрович очень хорошо спрятал. Видите, к сараю ведут следы на снегу.

От окна, к дверям сарая вели слегка припорошенные снегом следы.

- Они скорее всего зашли через двери, отворили окно, взяли лестницу в сарае и снова полезли в это окно, - продолжал Калашников, - а после всего, аккуратно поставили лестницу на место. Окошко не разбито, а открыто изнутри, как мы видим.

Он дёрнул за ручку, створки окна открылись. Толкнув наружную раму, Калашников открыл окно в сад.

- Что и требовалось доказать, - сказал Виктор, - тот кто тут побывал, тот и убил Агнивцева. Видать, убийца не только вытер кровь об одежду убитого, но ещё и похитил с трупа ключи, которыми спокойно открыл замок, вошёл в дом, взял то что нужно и немного запутал тут следы.

- Вот и я о том же, - ответил Калашников, - к чему ещё было возвращать лестницу в сарай?

- Если это не сам Агнивцев, - подумал Виктор, - то только его убийца. Отсюда можно сделать вывод, что Николай Петрович был убит намеренно. И убит за своё расследование, Константин Васильевич.

- Что же он такого нарыл? - усмехнулся Калашников, - и ведь как получается? От убийства выигрывает только один человек, Капитолина Минаева. Агнивцева убивает германский шпион! Первом делом, неизвестные проникают в его дом и что-то ищут. Дверь не взломана, вскрыта ключами. Значит это сделал тот, кто Агнивцева убил. Но иных ценных документов, кроме записей его расследования, касавшегося преступной деятельности Минаевой, у Агнивцева не было. Значит, Минаева или наняла убийцу, или сама… - посмотрел Калашников на Виктора.

- Германская шпионка… - Виктор кивнул Калашникову, - по крайней мере, немецкая агентура её по какой-то причине покрывает.

- Причина ясная, - ответил Калашников, - Минаеву есть за что зацепить, чтобы держать на поводке. Если иметь на руках веские доказательства её мошенничества и хороший компромат на неё саму. Видать, покойный Агнивцев этот компромат нашёл. Он непреклонный был человек. Благородный. Да только слишком правильный и не умел врать, Царство ему Небесное. Будь он судьёй, засудил бы воровку на каторгу, где ей и место.

Калашников глянул на гостиную.

- Зачем только всё было громить? - тихо сказал он, - тут одни ковры целого состояния стоят. Николай Петрович был человеком не бедным, надворный советник, как-никак. В своё время был приближённым самого Петра Аркадьевича Столыпина.

- А чего же оказался в Чугуеве? - присел на подоконник Виктор.

- Видите-ли, Виктор, - подумал Калашников, - сам-то он местный, вырос тут, служил в нашем гусарском полку, был командиром эскадрона, воевал. А когда вышел в отставку, получил приглашение в Петербург. Но, со смертью Столыпина, всех его приближённых попросили убраться подальше от столицы.

- Политика? - кивнул Виктор.

- Политика, - подумал Калашников, - князь Юсупов, наш Николай Петрович Агнивцев, князь Львов впали в немилость и вовремя уехали. А вот генерал Бонч-Бруевич даже подвергался преследованию.

Он посмотрел вокруг.