Барон с улицы Вернон. Книга вторая. Призраки Чугуева

Глава 22

Почтовая станция, это такое место где знают и видят всё. Старый почтовый служащий, почтмейстер Август Генрихович Лиманский, уже почти час помогал писать письмо престарелой Авдотье Никаноровне. А раввин местной синагоги, Самуил Викнельсон, важно слушал их почти задушевную беседу, время от времени кивая головой и вставляя реплики.

Август Генрихович, после каждой реплики Викнельсона поправлял очки, и пространно отвечал ему, чаще задавая вопрос. Тот же в свою очередь, начинал отвечать Августу Генриховичу и таким образом, получалась весьма занимательное времяпровождение, больше похожее на обмен свежими новостями.

Авдотья Никаноровна диктовала письмо своему сыну, в Петербург. И Викнельсон, и Лиманский прекрасно знали, что уехал он давно, писал редко, а старая матушка сильно волновалась. Но читать и писать не умела. Поэтому, и чтецом и писарем у неё, традиционно был Август Генрихович.

Диктовала она, прерываясь на долгие и замысловатые рассуждения обо всём что говорила перед этим. А Лиманский с Викнельсоном внимательно её выслушивали, после чего принимались обсуждать, тут же при Авдотье Никаноровне, всё что она рассказывала.

Собственно, других развлечений на почтовой станции и не было.

- И напиши, - говорила Авдотья Никаноровна, - что приехал бы ты милок на Светлое Христово Воскресение, замаялась я вся и уж проглядела все очи выглядывая на тракт. Коровёнка наша, Мурёна, уж пала, - вздохнула она и помолчала.

- Как пала? - удивился Лиманский, - ужель недавно мычала у тебя в сарае, Авдотья?

- Да вот, отмычалась бедолага, - запричитала Авдотья Никаноровна, - отмучилась бедная.

- Таки и померла? - поинтересовался Викнельсон, - или-таки, забойщика позвали?

- Да где там забойщик у них на Долине, - посмотрел на Викнельсона Лиманский, - там три домика, да сами бабы с детворой, - он сочувственно глянул на Авдотью Никаноровну, - Ваську Подгорного звали поди, чтобы бурёнку твою добил?

- Так Ваську ж и звали, - вздохнула старушка, - куда уж на бойню бежать?

- Да и кто побежит, - покачал головой Викнельсон, - у нас вот тоже своего шохета нет.

- Это который обрезание вашим делает? - спросил у Викнельсона Лиманский.

- Он самый, - покачал в ответ головой Викнельсон, - в Харьков посылаем.

- Эдак что же? - удивился Лиманский, - у Наймарков двойня, что неделю назад родилась уже, будет теперь не вашей, а нашей веры? - Лиманский улыбнулся, - все сроки-то пропущены, милостивый государь?

- Ой Август Генрихович! - махнул рукой Викнельсон, - вашей, нашей! Мы не люди, мы чугуевцы! Когда Зося Кагановская за Давида Наймарка замуж выходила, то… - хотел было что-то сказать Викнельсон, но Авдотья Никаноровна перебила его.

- Точно! Замуж! - вспомнила вдруг Авдотья Никаноровна.

- Что, Авдотья? Ты что ль, замуж собралась? - усмехнулся Лиманский, переглянувшись с Викнельсоном.

- Да Бог с тобой, - охнула старушка, - вспомнила! Пиши! Машка Божчиха вышла замуж!

Лиманский записал и посмотрел на Авдотью Никаноровну.

- А за кого, писать будете? - спросил он тихо, как бы невзначай.

- И за кого, тоже пиши, - ответила Авдотья Никаноровна, - за Митяя Фирсова, что из Кочетка приезжал сено продавать. Да у них, Божков, на сеновале и останавливался!

- Вот тебе и французский роман, получается, - записал улыбнувшись и посмотрел куда-то вверх Лиманский. Затем снова глянул на Викнельсона.

- Вот видите, Самуил Яковлевич? Сена накосит, на телегу заскирдует, и под этим безвинным предлогом к Петру Божку, на сеновал ночевать. А там девка славная! Грех не затащить! - подмигнул он, - сам видел! Знаем мы их, - вздохнул он, - обрюхатил небось, Машку-то? - посмотрел он на Авдотью Никаноровну.

- Ой Август Генрихович, - покачала головой старушка, - а вот это я и не знаю. Вроде парень справный, деловой.

- Значит по расчёту, - подумал Лиманский.

- По расчёту, - сказал Викнельсон, - если это тот Митяй, то обрюхатить не мог. Петро Севастьянович он мужик грозный, сам ростом мал, да кулаком гвозди забивает. Он бы ем потом так обрюхатил бы, что летел бы Фирсов до самого Кочетка, и даже дальше за Кицевку.

Он посмотрел на Авдотью Никаноровну.

- Слышали? Терентий Кулак, сказывали, сына женил на дочери какого-то мануфактурщика из Богодухова?

- Мануфактурщика? - удивился Лиманский, - это ж что, теперь, стало быть Терентий Прокопьевич в купеческом сословии?

- Стало быть, - покачал головой Викнельсон, - приданное большое взял. Молодые собрались дом строить новый, повыше дома Суханеков, где Малая Офицерская зачинается, прямо на углу напротив Манежа.

- А я то думаю, - поправил очки Лиманский, - что там всё прибирают, да рыть начали? А оно вот что! Кулаки значит, строиться собрались? Ну, земли там много.

- И вся уж куплена! - ответил Викнельсон, - грех усадьбу там не поставить.