Барон с улицы Вернон. Книга вторая. Призраки Чугуева

Глава 24

- Не говорите, милок «сердце болит»! - наставлял доктор Файст своего очередного пациента грозя ему пальцем, - а то ишь, подались все в лекари да в знахари! Сами себя доводите своим самолечением, а потом забот да хлопот мне добавляете! Говорите «тут болит», или «там болит»!

Пациент, бородатый мужичок с голым торсом, виновато опустил глаза и стоял перед Файстом словно нашкодивший мальчишка.

- Не слышу я у вас ничего в сердце такого, что могло бы вызвать озабоченности, - добавил Файст, поправил очки и присел на стул, - так что одевайтесь! И впредь теплее одевайтесь, - пригрозил он мужичку пальцем, - да меньше нервничайте, чтобы в груди не было болей. Могу прописать вам обезболивающие мази, - посмотрел на него Файст, - но ежели Вы будете, милок, их втирать через раз, а не как положено, то намазать себе ими можете дверной косяк. Результат будет тот же! То есть, никакой!

- Поди дорогие те мази? - вздохнул мужичок, - я уж и так перехожу, как-нибудь.

- Э-н нет, милок, - вздохнул Файст, - как-нибудь не получится. А мази те полкопейки стоят, за коробочку. Подите в аптеку и немедля купите их. А купив, мне принесите да покажите.

- Слушаюсь, барин, - послушно кивнул мужичок.

- Да ну что вы за народ такой, болящие, - улыбнулся, покачав головой Файст.

Мужичок продолжал виновато глядеть на него.

- Денег нет? - кивнул ему Файст.

- Нетути, барин, - опустил глаза мужичок.

- Нетути, - усмехнулся Файст.

Он взял перо, макнул его в чернильницу и что-то написал на маленьком листке бумаги.

- Вот, держи, - протянул он листок мужичку.

- Дык, я читать не умею, барин, - вздохнул мужичок, взяв листок и повертев его в руке.

- А тебе и не надобно читать, милок, - ответил Файст, - отнесёшь это в аптеку и скажешь там брату милосердия, что доктор Файст велит выдать тебе тут то, что тут написано. Понял?

- Понял, барин, - кивнул благодарно мужичок, - и сразу к Вам принести?

- И сразу домой, - махнул Файст, - и с постели не вставать до самой весны, пока не потеплеет. И мази! Мази растирать там где болит у тебя!

- Благодарствую, барин, - поклонился мужичок.

- Ой полно тебе! - махнул Файст, - иди с Богом!

Выходя, мужичок столкнулся в дверях с вошедшим Виктором.

- Он всё равно сделает по своему, - вздохнул, посмотрев на Виктора Файст.

Виктор оглянулся на двери.

- Постоянный пациент? - глянул он на Файста, указав вслед мужичку.

- Да, - протёр очки Файст, - не то слово постоянный. У бедняги боли в области левой лопатки. Всё больше от нервов. Работа у него такая. Он главным в артели бурлаков.

Файст одел очки и посмотрел на Виктора.

- Возомнил себе, что у него больное сердце. Хотя это обыкновенный прострел. А вот будет орать, шуметь да кричать с нервами, то и на погост отправится с таким-то диагнозом.

- Я как раз по поводу пациентов, - ответил Файсту Виктор и присел на табурет посреди кабинета, - скажите, на Генеральской горке действительно так опасно кататься, как сказывают местные?

- Вы хотите спросить, сколько ко мне поступало малолетних пациентов с этой горки? - посмотрел на Виктора Файст.

- Именно, - кивнул Виктор.

- Да вот и сейчас один лежит в палате, - указал кивком головы на стенку Файст, - только поговорить с ним можно будет не скоро. Разве, когда в сознание вернётся.

- А что с ним такое? - спросил Виктор.

- Бедолага решил прокатиться на санках и с разгону въехать в церковный двор, - глянул на Виктора Файст, - это у местных мальчишек развлечение такое, раздражать дьячка Пономарёва.

- Кто таков? - кивнув, спросил Виктор.

- Яшка Чернокалов, - ответил Файст, - ученик ремесленного училища. Отец с ними, пятью детьми, один еле управляется. А мать, - подумал доктор, - умерла от чахотки два года назад. Думаю, что если мальчик помрёт, то мужик только перекрестится.

Виктор горько усмехнулся.

- Так что с ним случилось?

- Ну в ворота-то он влетел на своих санках, - ответил Файст, - и разбился, ударился головой о памятник, могилу протоиерея. Она сразу за церковью находится, прямо напротив этих самых ворот.

Файст подумал.

- В принципе, это самый тяжёлый случай. Ломанные ноги и затоптанные конями дети, это не более чем местные базарные сплетни, господин полковник. Вовка Чернокалов, отец Яшки, эту могилу с горя разбил кувалдой. Его хотели даже судить, но в чём его винить, сами подумайте? За кощунствование? Так присяжные все на его сторону встали, как один...

- Да, тяжело обвинить отца, который почти что потерял сына, - согласился, подумав, Виктор, - а отчего ворота не закроют? - посмотрел он на Файста.