Барыня поневоле, или Я выбираю тебя

Глава 4.

Как приятно пробежаться голыми ногами по росе! Сбиваешь круглые капельки с травинок, а они брызгами летят в разные стороны, подсвеченные солнцем.

Бегу, не разбирая дороги, на «наше» место. Дед Сергея передал записку, которую я сама смогла прочитать. Пока все собираются и распределяют работу, у насесть несколько минуточек, чтобы наговориться и насмотреться друг на друга.

Испуганно осматриваюсь на опушке: нет никого. И вдруг глаза мои сзади закрывают две горячие ладони, а сердечко начинает рваться, как птичка из клетки.

Пришёл! Пришёл!

Накрываю руки своими ладонями и разворачиваюсь. Любуюсь красивым лицом, яркими губами, глазами… У Сережи они особенные — один темнее, другой светлее. Почти как у меня, только природа-матушка наградила меня поистине колдовскими очами, серым и голубым. Из-за этого раньше мне доставалось часто, свои же боялись, что сглазить могу. Батюшка каждому разъяснял особенность. У бабки моей — по батюшкиной линии — тоже такие были, а её любили в селе, уважали. Со временем и меня любить начали, да нет-нет и поругают за худобу излишнюю. Варюшка вон какая красавица, крута да фигуриста, а я…

— Ясочка моя любимая, — шепчет Сережа, и мне становится не до мыслей.

Всего лишь мимолетное прикосновение, а я уже плыву растаявшей льдинкой на пригревающем весеннем солнышке. Такой, которая становится прозрачной и невесомой…

— Нам пора, — шепчу, понимая, что если нас потеряют, то найдутся недовольные. А сегодня в поле матушка, она молча стоять не станет.

— Подожди, Верушка, дай минутку еще побыть рядом. — Мы замираем, прижавшись друг к другу. Моё сердце готово выскочить из груди навстречу его. — Хорошая моя! Скорее бы вместе… Жду не дождусь, когда заберу тебя.

Серёжа плавно поднимает мою руку и бережно, очень бережно, целует кончики пальцев, а потом вытаскивает из-за пазухи гайтан (прим. — веревочка для крестика) и снимает с него тоненькое колечко.

— Тебе, моя ясочка, моя милая.

Колечко опускается на мой палец. Мы смотрим на него, как чудо расчудесное. Оно серебряное, с маленьким голубым камушком.

— Спрячу от всех, — снимаю с пальчика и переношу к своему кресту. — У сердца лучше будет, надежнее.

Не хочется уходить, но солнце встает быстро, надо успеть сделать работу до пекла. Потом можно будет отдохнуть. Подружки звали на речку, но я не хочу. Сережа сказал, что принёс с собой книгу и сможет поучить по ней.

® Все права защищены. Любое копирование без моего согласия является нарушением законодательства и авторских прав.

***

— Не так, Верушка, — смеется Сергей, когда я старательно раскладываю ровные ряды соломинок. Учусь считать, но второй и третий десятки даются тяжело.

Нетерпеливо заправляю волосы за уши, и начинаю снова.

Внимательно перекладываю палочки, проговаривая шёпотом задание. Серёжа кивает, и я с сияющими глазами озвучиваю ответ. Он хвалит меня и целует, а я готова вскочить и захлопать в ладоши.

У наших ног сидит Маруся, которая повторяет за мной сложение и вычитание, но для неё Сергей выбирает задания проще. Сестренка хорошо схватывает! Ей бы начать говорить, смогла бы выучиться грамоте да письму.

На поле почти никого не осталось: несколько женщин вяжут снопы в тени леса и мы в сторонке. Когда жар спадёт, женщины вернутся, чтобы повернуть скошенное, а потом развезти по своим дворам. Вечером соберутся мужики с телегами, прибегут малые ребятишки для помощи.

— Внимательнее, Вера! — Сережа направляет мою руку, и я быстро перекладываю соломинки. С каждым примером получается всё быстрее и быстрее, а лёгкие задания я могу сосчитать без палочек.

— У тебя светлая голова, моя любимая! Я всему тебя научу. Всему, что знаю сам, а чего не знаю, будем постигать вместе. Ты уже можешь считать дни. До Семенова дня (прим. — на Руси после сбора урожая наступал праздник прощания с летом Осенины. Отмечался он в несколько этапов; 14 сентября наступал Семенов день, когда крестьяне начинали работы в избах при огне) остался пятьдесят один день.

— Это много, — тяну, отсчитывая нужное количество. Убираю в кармашек сарафана, чтобы выбрасывать по палочке и узнавать, сколько еще ждать.

— Быстро время пролетит, не заметишь. Айда на родник? Водички принесем, сами охладимся?

Сергей Марусю подхватывает на плечи и бежит по кромке поля, а я за ними поспеваю. У женщин забираю опустевшие кувшины и вешаю бечевки на плечи. Туда я несу, обратно Серёжа.

— Храни вас Святая Богородица, — крестит баба Нюша.

Она одинокая совсем, муж давно сгинул, а деток не получилось. Но добрая-добрая! К ней за советом из соседних деревень приходят, младенцев приносят. Умеет она боль снять, заговоры знает, но всегда только самым нуждающимся помогает.

— Спасибо, — кланяюсь, и догоняю своих.

До родника, как обычно, добираемся быстро. Серёжа рассказывает о поездке, что видел, где бывали с дедом. Интересно! В большом городе ремесленники живут. Колечко для меня старый дедов знакомый справил. Камушек помог подобрать под цвет глаз.

Я ещё раз подарок достаю и рассматриваю. В тени лесной он голубее делается, не так блестит.

— Это бирюза, Верушка. Его называют камнем счастья.

«Счастья, — повторяю про себя и поднимаю глаза к небу. Оно такого же цвета».

У моего счастья глаза цвета вечернего неба, отражения грозовых туч в реке… Но они сияют в ответ моим и наполняют душу светом!

Смеюсь, перепрыгивая с камушка на камушек, пока Серёжа наполняет кувшины. Потом мы долго пьем студёную воду и умываем ею лицо. Маруся лезет ножками в ручей, и я повторяю за ней.

Нам хорошо и спокойно, пока мы не возвращаемся. Ветерок разносит слезы и причитания, от заунывного плача сжимается всё внутри.

Сережа останавливает нас и бегом бежит к людям. Староста оборачивается на него и быстро отвечает на вопрос. Со стороны села бежит Варвара, размахивая снятым платком.

— Беда, Верка, беда! — кричит сестрица.