Барыня поневоле, или Я выбираю тебя

Глава 10.

Довольным выглядит Фёдор. Стоит в стременах, сжимая ногами упругую спину коня. Конь хрипит, рвётся дальше мчать по лесному массиву, догоняя, но крепко держит хозяин.

Вглядывается через ветки на тех, кто плачет и кричит в соседних землях. Не успел еще скупить эти поля, но с Фёдора станется. Всех крестьян под себя подведет, кого не успел ещё.

С соседней деревенькой легко получилось. Первого же мальца поймал и узнал всё, что надо. Искал красавицу девицу, не нашёл там. Пришлая, говорят. Залетная.

А он подумал и уразумел, что больше не откуда. Поэтому и гнал волчью стаю, хотел посмотреть, как сбегутся все. Не рассчитал, что порежут домашних животных, но тем лучше. Для него, конечно, лучше: на поклон придут, а он поможет. Он же не зверь какой! Обязательно поможет, а в обмен… В обмен одного хочет.

Одну.

Её.

Девку ту со странными глазами, что закрывалась от него, словно Дьявола увидела. Может, и увидела, да сам Фёдор себя таковым не считает. Церковь посещает исправно, жертвует, сколько нужно. Пред иконами стоит и смотрит мимо них. Не верит он. Душа его противится вере общей. Не понимает он, почему все просят и лбы о пол бьют, ведь самому надо за свое бороться.

Он-то знает. С младых лет знает, что никто, кроме тебя самого не поможет.

Вот и сейчас только он — он сам — повернул так, что девка к нему придет.

Мог взять просто. Мог! В лесу бы и бросил, но рука не поднялась. В груди печь начинает, стоит вспомнить красивое лицо да очи ясные, да косу длинную и рубашку нательную, что льнула к молодому телу. Худа и болезненна, но сила внутри великая сидит. Фёдор, как хищник, чует это. И тянется к ней, к силе этой. Приручить хочет.

Да матку позлить тоже. Удумала ему пустобрех сватать. А он простую возьмет. Научит всему, в свет выведет. Ему еще завидовать будут! Ох будут!

Красива будет супруга его. Мила и кротка, он постарается. Он умеет…

— Чу, — совсем рядом раздается.

Друг единственный, который обо всём знает. Даёт коню шагнуть вперед и замирает, раздвигая пышные еловые лапы.

— Она ли?

— Она, — тянет Фёдор губы, что улыбаться начинают. И останавливается.

Девушка у самой кромки леса плачет горько, прижимаясь к мужской груди. К чужаку прижимается, у него защиты ищет.

Чернота заполняет сознание и вот уже Фёдор готов пришпорить коня, но друг удерживает.

«Не спеши. Вдруг брат, — увещевает, давая время остыть».

И Графов остывает. Уже не тянется убивать, хоть и жмурится, чтобы прогнать видение. И на сердце неспокойно, словно знает оно, что нет у девки с ясными глазами никакого брата.

***

Трепещет в руках сильных ясочка, шепчет о страхах своих, а Сергей смотрит прямо в чащу. И чудится ему, что кто-то наблюдает за ними. По спине холод бежит, отчего руки сами в кулаки сжимаются. С любой нечистью примет бой, но не отдаст свою девочку.

Встретил её и пропал на месте, стоило только взглядам встретиться. Как солнышко ясное для него Верушка, как водица чистая. Всей душой стремится он к ней и дни считает, когда вместе смогут быть. Он же для неё всё! На руках носить будет!

Дед наблюдает за внуком и посмеивается: любовь. Настоящая, горячая, молодая. Однолюб его внук, как сам дед. И девицу выбрал себе хорошую. Щуплую шибко, но ласковую, душой чистую. Уж он много людей на своем веку повидал, много… Матка Сергеева сопротивляется, но она сыну не враг. Примет, куда ж денется. Главное, чтобы счастлив был. А он точно счастлив, когда обнимает своё сокровище.

Вот как глазищами сверкает, готовый грудью встать на защиту.

А Сергей все всматривается и всматривается во тьму, не подозревая даже, что чувствует правильно. Что близко, совсем близко подобрался к ним тот, кто его ясочку себе забрать хочет. Всё ближе не день, когда Сергей сватов зашлет, а час, когда вся жизнь рухнет.

Но сейчас вокруг них поле, аромат травы на котором смешался с запахом застывшей крови. Верушке не надо смотреть, она бояться будет. А сам он домой её отправит, и поможем мужикам оттащить остатки скота, сжечь да закопать, чтобы собаки не рылись. Нельзя забирать отсюда останки, никто не знает, почему зверье набросилось. Если чумные вдруг? Тогда быть большой беде. И сейчас немалое горе ждет, но когда все вместе, то легче переносится. Сдюжат, помогут сосед соседу, как привыкли люди.

— Я приду к тебе. Приду к тебе, когда все уснут, — говорит любимой, сажая на своего коня. Обхватывает верного друга за шею и шепчет на ухо, чтобы до самого дома довез его девочку.

Верушка на мамку оглядывается, но той не до дочери. Причитает в кругу других баб, да мешает мужикам дело делать.

— Жди меня. И ничего не бойся. Помни, что я рядом.

— Помню. Придёшь? — нежный голос и глаза, в которых блестят остатки слез, смотрят доверчиво. В самую душу.

— Приду, — даёт слово.

Хлопает по крупу, чтобы вороной сразу рысью бежал, и долго смотрит вслед, пока тонкая фигурка не исчезает за пределами поля. Теперь предстоит тяжелая работа, но Сергей не боится. Руки у него золотые, за любое дело берется и всё спорится. Не слово волшебное знает, а для тех, кого любит, старается: раньше для деда и родителей, теперь для ясочки своей. Разве есть волшебство сильнее, чем настоящая — из самого сердца — любовь?