Барыня поневоле, или Я выбираю тебя

Глава 14.

Словно раненый зверь воет душа Фёдора, не давая ему покоя ни ночью, ни днём. Измучился барин, как от тяжёлого недуга. Похудел, осунулся. Кода посерела, а под глазами залегла непроходящая синева.

С отвращением смотрит мужчина на своё отражение, а потом громко кричит, призывая своего приказчика. Велит согнать дворовых парней на поляну, да кликнуть друга Архипа, чтобы устроить потешное сражение.

Помнится, во времена походов и тренировок не было мыслей, гнетущих душу.

Тело помнит, хоть и не сразу. Включается в учебный бой Фёдор, ловко оружуя шпагой. Не стремится кого-то ранить или задеть, только отвлечься хочет и ищет пути, чем занять себя.

Не созрел в его голове окончательный план. То хочет он приказать сию секунду доставить дерзкую крестьянскую девку, то преисполняется нежности и с застывшей улыбкой на губах представляет её в изысканных нарядах, мило воркующей в кресле у камина. Так распаляет воображение, что долго ещё не может прийти в себя, с лихорадочным блеском в глазах пригубляя один бокал за другим.

Архипу — дорогому другу — давно бы пора покинуть усадьбу, но боится он оставить друга в непонятном состоянии. Ему бы лекаря знающего, да в отпуск к источникам лечебным, быть может, а Фёдор на своём стоит, уезжать не хочет.

Не радуют его конные прогулки, не развлекают девки, которых пачками таскает приказчик. И охочих до развлечений… И забитых, сжимающихся от страха. Ни на одну не глядит Феденька, во снах зовёт полюбившуюся ему болезную крестьянку.

— Больная она, Фёдор. Худа да бледна, — увещевает друг, но Графов рукой машет.

Не ожидал Архип, что хворь любовная одолеет друга, посему радуется, когда находит Графов для души занятие.

День занимаются, обливаясь потом, второй… А на третий запал пропадает. Вяло машет шпагой Фёдор, больше механически. Из глаз исчез азарт.

Седлает тогда Архип сам коня, не дожидаясь конюха, и едет в край деревни, где живёт зазноба друга.

Везёт Архипу: застаёт во дворе женщину, измученную да уставшую, но не потерявшую былой красоты. Ловко ворочает хозяйка огромный таз, добавляя в него спелые ягоды. Хитростью да ласковыми речами выведывает для друга о девке болезной много интересного. Что худа она в бабку, которую в селе любили и уважали. Мать-то хоть и щурится, но на вопросы отвечает, а Архип запоминает, в уме складывает, чтобы другу передать.

На прощание осматривает чистый дворик и, запрыгнув на коня, переходит на рысь. По дороге не любуется природой, а думает, что мать у девки простая да жадная, с такой легко будет сговориться.

Так и выходит. Фёдор, прознав, где побывал Архип, сам собирается боле не откладывая желаний. Не хочет он девку как пленницу держать, хочет благами одарить, драгоценностями осыпать. Барыней сделать хочет, в свет вывести. Своей хочет сделать, чтобы на него только смотрела.

А уж он заставит. Не лаской, так силой заставит, от чего нутро всё огнём полыхает в ожидании.

Следующим утром, встретив зарю на опушке лесной, скачет Фёдор Графов к дому Верушки. Имя-то какое нежное, невесомое! Нравится ему повторять про себя девичье имя, словно заранее уже приручать начинает.

Матка встречает его ласково. Улыбается, угощение предлагает. Но разве ж за угощением прибыл барин? Дочку ему подавай!

Выводит женщина дочерей своих. Мнутся в сторонке. Одна лишь сарафан руками разглаживает и косу толстую через плечо перекидывает. Но нет среди них той, за которой Фёдор приехал.

— Ещё одна где? — сверкает очами, что готовы метать молнии.

Зол барин, растерян. Не мог он ошибиться, здесь зазноба его живёт, видел же, следил даже.

— Верка где? — шикает мать, и та, что косой крутила, убегает за дом.

— Сейчас будет, барин. Извиняемся мы. Проспала она, ленивая Верка у нас.

Не верит Фёдор. Подмечает, как одна из сестер смотрит в спину хозяйки недобро. Да и сам же наблюдал сколько раз издалека: ловко и споро любая работа у девушки идёт.

— Сколько хочешь за дочку? — любые деньги готов отдать Графов, чтобы только утолить тоску свою, съедающую изнутри.

— Не жениться ж берешь, барин, — усмехается мать, утирая рот двумя пальцами. — Позабавишься, да назад вернешь, а нам позор такой…

— Сколько? — не слушает, жадно всматриваясь в сад, где мелькают два светлых пятна.

Всё ближе и ближе, силуэты уже видны. Коса золотистая показывается, и Фёдор брови хмурит, поторапливая с ответом.

— А корову хочу, барин!

— Двух утром приказчик доставит, — решает барин. — Но девку сейчас забираю. Сразу.

— До́бро, — мать и не думает возражать, резко махнув в сторону заревевших дочерей. — Как надоест, возвращай. Примем, чай не чужая она нам.

Всё равно Фёдору, что бормочет женщина. Перед ним всё вдруг расцветает, а в груди начинает биться замершее до этого сердца.

Вера. Верушка.

Стоит девушка, зажмурившись, прячет руки в широкую юбку. От него пытается отгородиться, назад отходит, но разве ж отпустит он её теперь?

Разве же сможет отпустить?