Барыня-старьевщица. Наследство с характером

Глава 1

Второй том цикла. Первый тут: https://litnet.com/shrt/pHzt

Мир сузился до тусклого изумрудного блеска, и в тот момент, когда управляющий уже почти спрятал кольцо, я схватила его за руку и вырвала перстень из его пальцев.

Мне нужно назад – туда, где что-то не закончилось!

– Сашенька! – голос отца – откуда-то я точно знала, что говорит отец – звучал почти умоляюще. – Я верю, что тебе это по силам.

– Нет! Папенька, как вы могли взвалить этот груз на мои плечи, когда у меня целых двое братьев?! – кричала я – и будто не я – ему в ответ.

– Оба они за границей, я не мог лишить их карьеры! – слабо возразил отец.

– А меня? Меня, значит, можете лишить счастья?! Можете обречь на пожизненное безумие?!

– Это вовсе не безумие, милая, сложности пройдут, и ты еще поймешь…

– Не желаю ничего понимать! Папенька, вы же знаете, что я люблю Николая и все, чего хочу – это тихого счастья с ним!

– Ничего не говори мне об этом проходимце! Права была твоя мать, надо было гнать его! – вдруг загремел отец, голос которого прежде затихал вдали. – Одумайся: какое может быть счастье с художником? Только нищенствование! Среди тысяч людей творческих только один добивается успеха, остальным достаются лишь объедки. А я предлагаю тебе солидное приданое, которое обеспечит тебя лучшими женихами в столице!

– С милым рай и в шалаше! – запальчиво ответила я.

Глупо, как же глупо. Но сердце щемило от несбывшихся надежд почти трехлетней давности и собственного отказа.

– Ты ни разу не жила в шалаше и не знаешь, о чем говоришь, – вздохнул отец. – Подумай, доченька, ведь это семейное наследие. Все твои предки принимали его с гордостью.

– И страдали припадками! – отрезала Сашенька. – Я этого не желаю.

Отец попытался надеть мне на палец изумрудный перстень, но я вырвала руку так, что старик пошатнулся и едва не упал. Забрала у него кольцо и швырнула в сторону, украшение закатилось под диван и его свет наконец перестал блестеть перед глазами. Но – поздно, голову уже сковала невыносимая боль.

– Одумайся! Теперь, когда ты держала перстень в руках, уже поздно… – отец Сашеньки вдруг схватился за грудь и глубоко вдохнул.

Я бросилась к нему, обняла и разразилась слезами.

– Я не вынесу такой жизни, прости, батюшка, – всхлипнула она – я? – Пока не надену перстень, у меня еще есть шанс.

Отец закашлялся, тяжело опустился на тот самый диван. Попытался нагнуться, чтобы достать кольцо, но я его остановила.

– Не надо, не утруждайтесь. Слуги поднимут, – причитала Сашенька, хлопоча вокруг отца и обмахивая его платком. – Да и не нужен он нам больше. Пусть там и остается, в пыли, где такому дару и место!

Я почувствовала, что сдавлена кольцом чьих-то рук, несколько раз моргнула. По глазам резанул бледный свет, я вцепилась взглядом в лицо управляющего.

Еще не все… Еще рано закрывать глаза! Я должна оставаться в сознании.

Я сжала кольцо в кулаке так, что камень врезался в ладонь, и боль на несколько секунд отрезвила. Я вспомнила, что после того случая отец Сашеньки поднялся с постели лишь один раз – чтобы дойти до церкви в день ее свадьбы.

– Заберите перстень из-под дивана! – вновь раздался будто позади меня голос Сашеньки. – И выбросьте в реку.

Управляющий, кряхтя, опустился на колени, пошарил рукой под мебелью и вытащил из пыли кольцо. Стоило его увидеть, как виски вновь заломило от боли, и Сашенька закричала, повалившись на пол.

А я снова оказалась в будуаре, и кто-то по прежнему обнимал меня со спины.

– Наденьте кольцо, – приказал Игорь так резко, что я повиновалась, не подумав. – На большой палец, – добавил он, когда я поднесла массивный золотой обруч к среднему.

Оно казалось слишком крупным, но как только металл коснулся кожи, перстень сел плотно, будто сделали специально для меня. Голова взорвалась новой вспышкой боли, тело обмякло и я приготовилась к падению, но Игорь подхватил меня на руки.

Я вцепилась в его одежду, хотела сказать, чтобы поставил на место, но перед глазами заплясал калейдоскоп смешанных воспоминаний.

Пышные юбки и громкая музыка, блеск росы на весенней траве под робкими лучами рассветного солнца, смех матушки, сабля генерала, указующая солдатам “В атаку!”, статуя фемиды в огромном ящике, забитом доверху сеном, чтобы не сломалась при перевозке.

Образы терзали разум, казалось, целую вечность. Я все ждала, что они сложатся в единую, стройную картину, но этого так и не произошло. В конце концов я обнаружила себя вновь в постели, сжимающей перстень на большом пальце левой руки.

Вскоре различила над головой лицо врача. Вернее, сначала блеск его пенсне, потом обвисшие щеки, и только потом – цепкий, внимательный взгляд, который пронизывал не хуже скальпеля.

– … отложенное пробуждение родового дара, и у этого могут быть серьезные последствия, Игорь Павлович, – быстро говорил доктор, не отрывая от меня взгляда ни на миг. – Кто бы мог подумать, что покойный Цветковский захочет передать перстень именно дочери. Все давно полагали, что один из его сыновей увез фамильную магию за границу!