Барышня ищет работу

2. В переулке

— Смотри, Ухан, что у неё есть-то! Сума прямо как у чиновника какого, глянь!

— А что в суме? Деньги-то есть?

— Да вот не вижу — ни бумажных, ни монеток.

— Да быть такого не может, смотри лучше, поди, за подкладку спрятала!

— Точно говорю, нет тут такого. Есть кошель, но он пустой!

— Как она с пустым-то из дому ушла? Чем за извозчика собиралась платить? В таких ботах по мостовой не сильно-то походишь!

— Может, у неё свой экипаж? Или у родни.

— Кошель что, вот прямо совсем пустой?

— Да ей-богу. Только какие-то штуковины, вроде карт, но на карты не похожи.

— Какие ещё карты, совсем ты рехнулся, братец, что ли?

— Ну как вальты да шестёрки, только не они! Сам смотри!

— Мать честная, ни в жизни не видел такого. Ладно, разберёмся! А в карманах смотрел?

— Да будто бабы носят в карманах что путное, сам знаешь!

— А вдруг!

— А не вдруг! О, глянь, артефакт. Ей-богу, артефакт!

— И для чего он сдался, тот артефакт?

— А я будто знаю! Я не маг, и никто у меня магом-то и не был, вот и позабыли меня просветить на сей предмет.

— Сейчас по лбу как дам, сразу просветишься! Боты снимай, продадим, они почти новые и мало ношеные. Пальто снимай тоже. Перчатки не забудь. А шляпа её где? В тот раз за шляпу старый Михалыч неплохо дал, она оказалась какая-то жутко модная, из столиц привезённая.

— Нету шляпы.

— Да не бывает так, бабы по улице простоволосыми не ходят. Значит, платок должен быть.

— Есть, на шею привязан. Будто шёлковый, смотри, гладенький какой.

— Бери скорее, Михалычу снесём.

— А что сразу Михалычу-то, может, я Соньке своей его б подарил на именины, у неё скоро! Так и так презент надо делать!

— Раскатал губу — Соньке. Может, тебе вообще всё отдать?

— Всё — нет, я ж с понятием. Но моя доля ж должна быть!

— Забыл — полтину брал третьего дня?

— Ну, брал. Но я ж и барышню эту заприметил, ты бы без меня мимо переулка-то прошёл, и ничего бы у нас сейчас не было!

— Поговори у меня. «Не было бы». Мал да зелен ещё мне рассказывать, что было да чего не было, сказочник нашёлся! Кто тебя в люди привёл да заработок дал?

— Ну, ты, но я ж не просто так, а крёстного сын!

— И раз крёстного сын, так что же, теперь спускать тебе всё, несмышлёному?

— Да ну тебя, смотри, она шевелится, ей-богу, шевелится! В себя приходит! Сейчас глаза как откроет да как запомнит нас с тобой!

— Стонет, смотри, стонет!

— Ты бы так по голове получил, тоже бы только стонал!

— Пошли отсюда быстрее!

…Я открыла глаза и поняла, что этот ужасный разговор мне ничуть не примерещился сквозь лютую головную боль и тошноту. Меня обшаривали гадкие чужие руки, с меня снимали ботинки, почти новые ботинки, и что там ещё у меня есть. Я собралась с духом и завизжала что есть силы:

— Помогите! Помогите! Спасите!

Был шанс, что меня стукнут по голове ещё раз, но был — что испугаются и убегут.

— Где кричали, Митяй, слыхал ли? — послышалось откуда-то из темноты.

— Да вон вроде шевелится кто-то.

Тут же засвистели в свисток, да так громко, что у меня голова чуть не треснула. Грабители сразу дунули куда-то со всех ног, а я так и лежала на холодной земле — только без ботинок, без шапки, без пальто, перчаток и сумки.

А потом голова заболела так сильно, что я подумала — конец мне пришёл. И канула в темноту.