Барышня из забытой оранжереи

Глава 6

Мы с Графом собрали инвентарь. Точнее я подняла щётку и сунула ему в пасть, а он понёс домой.

Госпожа Берри сидела на том же месте, что и прежде. Рядом на столе стоялои пустое блюдце из-под кексов и недопитая Марком чашка с отваром. Свою чайную пару Азалия возила по скатерти, невидяще уставившись в полотно.

– Госпожа Берри, – позвала я, но она не услышала.

Я подошла ближе, намереваясь коснуться её плеча. Однако Граф меня опередил. Он уронил щётку, которая грохнулась на дощатый пол, заставляя Азалию поднять голову.

– Ты пришла, детонька, – заметила она, продолжая задумчиво вертеть чашку. Затем, что-то для себя решив, произнесла: – Собирайся, завтра мы переезжаем в усадьбу.

– В усадьбу? – уточнила я, занимая стул, на котором сидел Марк.

– Да, мой племянник утверждает, что осенью будет принят закон, по которому сельскохозяйственные земли отходят в государственную казну, если не возделываются больше десяти лет. Гевин умер полгода назад. Марк унаследовал его половину усадьбы и, случайно узнав о законе, поспешил ко мне, чтобы предложить избавиться от оранжерей по отличной цене. Забавно, ты не находишь? – она грустно усмехнулась.

– Что именно?

– Что я узнала о смерти брата таким образом.

Я заметила, что в глазах госпожи Берри стоят слёзы. Потянулась и накрыла её ладонь своей, слегка пожав.

– Спасибо, детонька, – она прерывисто вздохнула. – Гевин очень изменился в столице. Его стали интересовать только деньги. Нас он называл апельсиновыми фанатиками. Однако неизменно обналичивал чек со своей долей прибыли. К нам Гевин приезжал крайне редко, в последний раз он был на похоронах отца. А когда умер Валентин, и деревья погибли, Марк тоже перестал приезжать. Сейчас я думаю, Гевин посылал его, чтобы наблюдать за нашей работой и получением прибыли. Неудивительно, что Марк стал таким равнодушным.

Она вздохнула. Мы сидели до самых сумерек. Госпожа Берри вспоминала забавные случаи, связанные с братом и племянником. Я смеялась. И у меня в мыслях возникал совсем иной образ Марка Берри. Даже жаль, что я не знала его таким.

И никогда не узнаю.

На следующий день мы начали готовить переезд. Сборы заняли около недели. Пришлось нанять прислугу, чтобы привести в порядок усадебный дом. Госпожа Берри согласилась с моими доводами – вдвоём нам там не управиться.

Как-то вышло, что я взяла управление сборами в свои руки. Сообщила поставщикам, что продукты теперь нужно привозить на другой адрес. Пока в том же количестве, а затем, возможно, придётся увеличить доставки.

Ведь неизвестно, в каком состоянии усадьба, дом и оранжереи. Возможно, нам понадобится целый штат работников, чтобы привести всё это в порядок.

Госпожа Берри попросила называть её тётушкой, и я с радостью согласилась. В эти дни я вообще ни в чём ей не противоречила.

Об оранжереях мы с Азалией не говорили. Я не знала, что она планирует там делать. Кажется, она и сама не знала. Однако была полна решимости спасти их от продажи или изъятия казной.

Я накидала несколько вариантов, что можно там выращивать. Например, огурцы или томаты. Конечно, при условии, что хотя бы часть теплиц сохранилась. Прошло слишком много лет, и я боялась, что мы найдём на месте знаменитых оранжерей Берри лишь осколки стекла и ржавые остовы.

Азалии я ничего не говорила о своих страхах. После отъезда Марка она стала задумчивой, молчаливой и внушала мне опасения. От вызова врача она отказалась. И я под всякими предлогами старалась заманить её в город, намереваясь завезти к доктору. Однако госпожа Берри оказалась крепким орешком – на все предложения она отвечала отказом или отправляла меня с запиской. Пришлось смириться и надеяться, что Азалия самостоятельно справится с разочарованием.

Наконец люди были наняты, вещи собраны. Граф с нетерпением бегал вокруг лёгкой коляски, взятой в аренду вместе с кучером и лошадьми. В ней поедем только мы втроём и самые необходимые вещи. Остальное двинется на телегах вместе с прислугой.

Я ужасно волновалась. Азалия говорила, что ехать недалеко, всего с полчаса. Однако для меня это было целое путешествие. Ведь прежде я почти не выходила из дома, лишь в последнюю неделю госпожа Берри стала мне доверять относить записки с поручениями.

В доме оставалась новая экономка. Перед отъездом я завалила её советами, что и как делать, чтобы всё оставалось по-прежнему. Она терпеливо сносила всё новые наказы, не противореча, поскольку считала меня племянницей госпожи. Как и все остальные.

Ни Азалия, ни я сама никому не рассказывали тайну моего появления.

Наконец экономка не выдержала и сказала, что нам пора ехать, если хотим разместиться на новом месте до темноты. Она была права, но я ещё раз окинула взглядом стены, ставшие мне родными. Заметила, что за печью снова поселился паук, и попросила смахнуть паутину. Экономка поджала губы, а я всё-таки сделала над собой усилие и вышла из дома.

Граф первым запрыгнул в коляску. Я помогла забраться тётушке и села сама.

– Поехали, голубчик, – велела Азалия кучеру.

Он тихонько коснулся лошадей вожжами. Коляска тронулась с места, и я задержала дыхание, наполненная чувством, что моя жизнь в очередной раз меняется. Может, не так кардинально, как в прошлый, однако того тихого спокойствия, что я знала в маленьком домике госпожи Берри, больше не будет.