Барышня в Петербурге

Глава 8

Утром проснулась, от боли, что пронзила низ живота. Скрутила в тонкую струну и вновь отпустила. Села и не поняла, что происходит. Откинула одеяло, хотела встать, но ноги меня не слушались.

- Что случилось? — спросил, проснувшийся Алексей, протирая глаза.

- Не знаю, но болит живот, сильно болит.

- Дарья, — крикнул Алексей и служанка вбежала в комнату, сонная и растрепанная.

- Алексей Егорович, чем могу…

Большаков оборвал ее на полуслове. - Живо за лекарем, и повитухе забеги, тут она может лучше помочь, объясни, что болит живот.

- Ай, — вскрикнула, от вновь наступивший боли и схватилась за живот.

- Моя хорошая, — сказал муж, сажая к себе на колени. И положил руку на живот. - Человечек, тебе рано еще выходить, давай ты не будешь делать нашей маме больно, — проговорил ласково Большаков и положил руку на живот.

- Что это может быть? - спросила у него взволнованно.

- Я не знаю, но надеюсь, что все обойдется. - сказал Алексей. - Сейчас приедет лекарь. У меня первая жена беременна, до этого как то был не знаком на столько с женским организмом. - ответил Алексей, его рука лежала на животе и дарила тепло, от которого боль постепенно стихла.

В доме за дверьми спальни, все проснулось, было слышно, как шепчутся слуги. - Алексей Егорович, — заглянула Стефания. - Может чем-то могу помочь?

- А что обычно в таких случаях делают? — спросил, он, продолжая, гладить мой живот.

- Чай могу успокоительный заварить, там травки. - сказала Стефания, кутаясь в пуховый платок.

- Хуже не будет?

- У нас в деревне, девки на сносях его пьют. Ой простите, Алексей Егорович. Не подумавши сказала.

- Неси. - ответила Серафима, — Девки пью и мне значит можно.

- Ну вы же не привычные к такому. - смутилась Стафания, уже пожалев, что вовсе и сказала про чай.

- Неси. - Скомандовала Серафима. - Меня бабушка в детстве и не таким поила. - тихо добавила, уже для Алексея.

- Я наверное ни когда не пойму, откуда мне такое счастье на голову свалилось. Но ты уверена? Не известно, как эти травы влияют. - спросил Алексей, видимо не доверяя народной медицине.

- Тем, что в вашем веке считается не понятным лечением, которым пользуются только в деревнях, у нас считается вполне нормальными средствами. И от чая с ромашкой, или каким нибудь малиновым листом мне хуже не будет. Выдыхай. Живот немного успокоился, да и крови нет. Может это просто ложный вызов. Может ребенок, решил проверить, ждем мы его или нет.

- Маленький мы тебя очень ждем, только вовремя, месяцев через семь.

Стефания, зашла с чашкой ароматного напитка, — Я ложку меда еще положила, совсем немного.

- Хорошо, спасибо. Иди. - ответила Серафима. Отпила чай, на вкус приятный, вкусный напиток, немного сладкий. Допила, поставила чашку на тумбочку и моментально провалилась в сон.

- Опять ты услышала за спиной, — голос пробирающийся сквозь кожу и заставляющий бегать мурашки табуном по спине. Перепутать его было не возможно, это был тот самый чешуйчатый рыба человек, что снился мне перед самой свадьбой, но на этот раз он был одет в белоснежный капюшон и восседал на облаке. - Думал, что мы с тобой все выяснили. Или нет? - спросил, повернув голову на бок и кусочек красной кожи показался из-под капюшона.

- Почему я тут?

- Наверное, опять в чем-то сомневаешься, я тебя не звал.

- Я боюсь.

- Чего?

- Потерять ребенка, — сказала и инстинктивно обхватила живот.

- Боишься потеряешь, не боишься ни потеряешь. Это игра такая. - сказал чешуйчатый и лег на облако, облокотившись на руку.

- Ты опять говоришь загадками! - возмущенно сказала.

- А ты хочешь, что бы тебе все вот так просто сказали? Так не бывает.

- Жаль. - сказала обиженно, а чешуйчатый рассеялся в голос. - Но не могу не заметить, ты в этом воплощении делаешь определенные успехи.

- Какие? - с интересом спросила у него.

- Ну например, тебя уже не жгут, да и котлов не видно. Можно сказать, вы прошли этот уровень игры и стали чуть ближе к тому, что бы стать счастливой.

- А я могу быть счастливой?

- Ты уже задавала этот вопрос. И я тебе на него ответил. Лично ты можешь все, только вот вопрос решишь ли это все взять или опять начнешь путаться в сомнениях. Пытаясь сделать, как правильно.

- Ну это же неплохо? - спросил у него.

- Ну как сказать, все что не плохо для одного может быть плохо для другого. Вот ты почему так в последнее время волнуешься?

- Да не волнуюсь, все хорошо! - возразила чешуйчатому.

- Внешне нет, но внутри ты боишься, боишься чего? Мне вот только врать не надо, я все и так знаю. А вот ты себе боишься признаться, что страх вновь поселился тут. - чешуйчатый пропал и в то же мгновение оказался рядом со мной. Ткнув своим длинным пальцем в солнечное сплетение. - Или хочешь сказать, что вот этот клубок змей сомнения, просто так тут появился. - посмотрела вниз на палец чешуйчатого, что продолжал держать в районе груди и его оплели черные мелкие змейки, они переливались и извивались. - Ну так что? - спросил он у меня, а у меня словно дар речи потерялся. - Пока ты не признаешь свой страх и не посмотришь ему в лицо, они будут тебя жрать изнутри. Пока они маленькие, но они растут, пока ты пытаешься не обращать на них внимание.

- Мне страшно, что муж уйдет, что не могу родить, и как говорил Мишка, что спустит все деньги на балерин, тоже страшно. А я тут одна и принадлежу этому человеку и не могу не чего с этим поделать. Мне даже уйти некуда, в случае чего. А теперь еще и беременная. - сказала и слезы потекли по щекам, они были на столько реальными, что обжигали лицо. И голос мужа словно из другого мира.

- Серафима, Серафима! - очнулась в комнате, стоит лекарь, а Большаков смотрит на меня расширенными от удивления глазами.

- Милая, как ты себя чувствуешь? - спросил Алексей, как только мой взгляд сфокусировался на него.

- Не знаю, приснился сон… Непонятный. Я что-то говорила?