Башня Бдения. Нелетописное

О любви

– Как вы, смертные, объясняетесь в любви?

Нехитрый вопрос Справедливости произвел эффект разорвавшейся бомбы. Огрен раньше всех оправился от потрясения, и вдохновенно начал:

– Ну, для начала можно похвалить ее формы. Ну, там, сказать, что ее заду позавидует любой бронто, сиськи достойны возведения в титул Совершенных…

– И схлопотать по голове камнем! – отрезала Сигрун, подбоченись. – Объясняться надо… возвышенно, романтично. Или не говорить, а делать.

– Что делать? – Справедливость недоуменно взглянул на нее. Сигрун неопределенно провела в воздухе рукой.

– Ну, разное. Отмычки подарить хорошие, украсть кинжал…

– Да кому нужен этот кинжал? – фыркнула Веланна, подходя ближе. – Цветы подарить, вот что хорошо. Живые, а не эти срезанные трупы.

Натаниэль, не выдержав, тоже вступил в дискуссию.

– Да, цветы – это подойдет. Только срезанные – разве будет благородная дама возиться в земле? А еще можно прочитать ей стихи, угостить вином…

– Да все проще, – лениво отмахнулся Андерс. – Просто говоришь, что влюблен по уши, и через пару часов вы уже страстно обнимаетесь в кладовой…

– Да я б тебя первого по голове огрела! – фыркнула Сигрун, а Веланна кивком подтвердила ее слова. Справедливость растеряно обвел их взглядом.

– Я… не думаю, что ваши способы подойдут.

– Ба, наш праведный дух почуял зов плоти! – радостно рявкнул Огрен. – Ну и чьи формы заставили тебя восстать из мертвых?

– Скорее, часть его, – тихонько пробормотала Сигрун, заслужив презрительный взгляд от Веланны, и одобрительный – от Андерса.

Справедливость покачал головой и замолк. Некоторое время пообсуждав случившееся, банда Серых Стражей (как ласково называл их сенешаль Варэл) успокоилась и разбрелась по своим делам. Справедливость, убедившись, что рядом никого нет, достал лист белой бумаги и, помедлив, окунул перо в чернильницу.

«Дорогая Ора» – нет, слишком фамильярно. «Госпожа супруга Кристофа» – совсем кошмар. «Сударыня!» – безлико. Попытки написать письмо своей-не своей жене были прерваны возвращением Элиссы. Решив, что командор всегда являет собой оплот мудрости и терпения, Справедливость шагнул к ней.

– Знаешь, я думаю, это не лучшая идея, писать Оре. – Элисса задумчиво теребила прядь волос, выбившуюся из тугого узла на затылке. – Она помнит своего мужа живым, а ты… как бы так помягче сказать, не совсем он…

– И не совсем живой, – понимающе вздохнул Справедливость. Элисса кивнула, и вдруг хмыкнула.

– Давай я ей напишу. Если она согласится – вы сможете иногда видеться. Ты будешь рассказывать ей о Кристофе, о его воспоминаниях.

– Спасибо! – Справедливость искренне обрадовался этому предложению. Элисса проницательно взглянула на него.

– Это в нее ты влюбился?

– Я… – дух растерялся и смолк. Подумав пару мгновений, он осторожно произнес. – Я не думаю, что это любовь. Это воспоминание о любви. Я хочу облегчить страдания этой женщины и убедить ее в том, что ее супруг был достойным человеком.

– Ну, в последнем она и так уверена. Хорошо, Справедливость. Я напишу.

Спустя пару дней Ора ответила на письмо, согласившись встретиться с духом, который занял тело ее мужа. Справедливость нервничал и сжимал в руке букет каких-то цветов. На поясе у него болтался кинжал, украшенный сапфирами, а в наплечном мешке лежал горшок для цветов, на случай, если Ора решит их посадить. Элисса только красноречиво закатила глаза, но промолчала. Встреча Оры и ее не-мужа продлилась пару часов, после чего Ора, смеющаяся до колик в животе, отправилась домой, неся в руках горшок с цветами.

Справедливость и поверить не мог, что она согласилась видеться с ним каждую неделю. Правда, в комплекте с этим шли  подначки Натаниэля и Андерса, но можно было и потерпеть