Башня из слоновой кости

Глава вторая. Что рассказал Берос

– Неужели невозможно было сделать это раньше? – постаралась сохранить я хладнокровие, хотя пульс мой участился раза в два по меньшей мере.

– Невозможно! – взволнованно воскликнул Берос, судорожно протирая очки. – Это знание слишком опасно, чтобы доверить его ребенку... Даже и сейчас я не вполне уверен, готова ли моя девочка к этой истории, но медлить и далее было бы преступлением...

– Хорошо, не будем об этом, – я испугалась, что учитель передумает. Осторожность его была мне отлично известна.

Судя по всему, на такой эффект он и рассчитывал. Очки подверглись дальнейшей тщательной полировке.

– Итак, – вымолвил Берос после томительной паузы. – Как тебе хорошо известно, Корделия, Искусство в нашем мире значит так много, что предоставляет достигшим его вершин возможности для приобретения самой полной власти.

Я не ожидала такого начала и от того молчала.

– Именно поэтому, – кажется, учитель преисполнился вдохновения, – именно поэтому правителями нашего государства всегда были самые великие чародеи. Не будем спорить, справедлив такой порядок вещей или нет – в конце концов, справедливость лишь одна из множества фикций, созданных человеческим разумом... Речь не об этом. Правителем королевства, как ты знаешь, вот уже много лет является Марк, богоподобный и светоносный. В свое время он женился на герцогине Эйникенской, прекрасной и изощренной в Искусстве Урсуле. Брак был выгоден королевству, впрочем, говорят, супруги любили друг друга... Шли годы, у них рождались дети, и государство процветало. Все это должно быть тебе хорошо известно... Но однажды случилось несчастье.

Берос умолк.

– Что же произошло?

– Марк полюбил сестру королевы, – учитель понизил голос. – Это была твоя мать, Корделия.

– Что?!

– Да. Ее звали Катарина, и она была младшей и не менее прекрасной сестрой Урсулы. Едва ли можно было сказать, кто из них превосходил другую красотой... но Катарина была менее надменна и не так развращена властью. Возможно, этим и объяснялась любовь Марка. Знаменитые Эйникенские сестры! Слава их обежала весь свет, но она не помогла Катарине.  Когда Урсула обо всем узнала (а едва ли можно было скрыть что-то от такой волшебницы, даже двум другим чародеям), она пришла в ярость. И вызвала Катарину на поединок. Та уже была в тягости, но отказаться не было возможности. Это была страшная битва, трое суток изощрялись сестры в Искусстве, и наконец младшая потерпела поражение. Я не знаю, почему Марк не заступился за свою возлюбленную. Вероятно, ему просто не было ничего известно, но как удалось этого добиться Урсуле, выше моего понимания... Катарина оказалась в полной власти охваченной яростью сестры. Вскоре она разрешилась от бремени. Я не знаю, что с ней стало, но думаю, едва ли Урсула стала бы оставлять в живых соперницу... Что касается дитя, его как доверенному лицу отдали мне, – Берос протер очки.

– Учитель...

– Да, моя девочка. Я должен был оставить тебя в лесу на верную смерть.

– Учитель!

– Конечно же, я не мог так поступить. Как ни велика была моя верность королеве, дитя запретной любви ни в чем ведь не было повинно! Я отнес тебя сюда, в это скромное прибежище, безусловно, не достойное юной принцессы – но иного у меня не было... И я привез сюда Герту, зная, что она добрая женщина и недавно потеряла ребенка, – няня вытерла выступившие слезы. – Увы, не в моей власти было сделать что-то для бедной Катарины... Мне пришлось инсценировать свою смерть и сменить внешность – боюсь, Урсула поторопилась бы избавиться от единственного свидетеля. С тех пор я взял на себя заботу о тебе, моя девочка.

– А как же король...  Марк...

– Твой отец очень горевал, лишившись Катарины и их нерожденного дитя. Но Урсула – уж не знаю как – сумела убедить его в том, что ее младшая сестра сбежала с каким-то проезжим чародеем... Нет, они плохо знали верную Катарину!

Я подавленно молчала. Берос вновь протер очки, но даже это больше не казалось мне забавным.

– Я пытался научить тебя всему, что знал сам, моя девочка – боюсь, слишком малому! Я всегда был скорее историком, чем волшебником, а иначе моя карьера при дворе сложилась бы по-другому... В наше время, моя девочка, историки не в почете. Но приглашать других учителей было бы слишком опасно. Я делал все, что было в моих силах.

– Я не забуду, наставник, – я обняла Бероса. – Вы увидите, вам не придется упрекать меня в неблагодарности!

– Я делал это не ради  благодарности, – мягко улыбнулся он.

– Я знаю...

– Просто есть вещи, участвовать в которых невозможно... даже если ты всего лишь неискушенный в Искусстве придворный историк средней руки.

Я кивнула. Говорить не хотелось.

– Сейчас в Кайне, во дворце твоего отца, три принца и две принцессы. Как я был бы счастлив, если бы третья могла занять там подобающее место!

– Что вы, наставник... разве это возможно?

– Да... Боюсь, Урсула никогда бы этого не допустила, – лицо его помрачнело.

Однако его слова навели меня на вполне определенные мысли.

– Я хочу побывать в Кайне, наставник. Увидеть город... и отца.