Башня из слоновой кости

Финал

Глава 24 

Оставив кабриолет у забитой парковки, мы двинулись в сторону ночного кинотеатра, попутно забежав в магазин за бутылкой коньяка и двумя банками диетической колы. 
Он всё время держал мою руку, словно боясь, что меня украдут. Но этой ночью я принадлежу только ему, и мне плевать на всё. Плевать на свои оранжереи с увядшими в ней цветами, плевать на то, чем это закончится. Сегодня мне хорошо с ним, хорошо так, как никогда раньше не было. Мой телефон всё трезвонит – нахрен его! 
Я тащу её в будку для фотографий, кассир косо смотрит на нас и что-то бубнит под свой покрывшейся красной сыпью нос. Мне всё равно, парень, сегодня я живу этой девушкой в зеленом пиджаке. Закрываем дверь и начинаем дико смеяться, разливая колу и алкоголь повсюду, пока фотобудка ослепляет нас вспышками и оглушает щелчками. 
Он забирает снимки и кладет в свой карман, я прошу дать его посмотреть, но он лишь смеётся и вновь берет мою руку. Интересно: в зале кинотеатра можно курить? 
Конечно можно, ведь я выкупил в нем все места. Садимся на последний ряд, забросив ноги на соседние кресла, только сейчас замечаю, что на мне чужие кеды, знаете, как-то плевать. Она ложится мне на плечо, достаю последнюю сигарету из пачки, мы курим по очереди. 
Начинается фильм, это какая-то чёрно-белая мелодрама на немецком, никто из нас не знает языка, но это абсолютно нам не мешает, ведь сегодня мы заняты лишь друг другом. 
Картонные стаканы с коньяком и колой практически опустошены, по экрану поползли титры, свет в зале включается, а вместе со светом появляется полиция. Я целую её перед тем, как нас задержат. Это была прекрасная ночь. 


Глава 25 

Телефон разбудил меня в шесть утра. Звонили из полиции. Писатель попал в передрягу. 
Забыв о кофе и сигарете, я быстро спустился по лестнице вниз. У главного входа в отель ожидало такси. 
Холодный мартовский воздух обжигал мои легкие, быстро приводя меня в чувство. 
Нет, я не разочаровался в нем, я разочаровался в себе. Слишком опрометчиво было считать, что человек с таким тонким устройством души сможет существовать в этом мире. Мире вечных тусовок и фальшивых улыбок, мире денег и золота, где всё лишь блестит, ослепляя тебя и сбивая с дороги. 
Я помню нашу первую встречу, в той старой панельке на краю города. Он был совершенно опустошен, с трудом сжимал мою руку и думал только о героине. 
Что изменилось с тех пор? – пожалуй что ничего, кроме того, что теперь его лицо смотрит на меня с витрины любого книжного магазина. 
В последнее время я часто задаюсь вопросом:  Может ли творец жить в башне из слоновой кости? 
Пожалуй что может, он должен жить в ней для того, чтобы жить. По крайней мере до тех пор, пока не изобретут какой-нибудь скафандр, ведь место под солнцем оказалось губительным для него, оно несёт в себе лишь ожоги и боль. 
В участке мне быстро объяснили, в чем дело. Рассказы полицейского и писателя оказались практически идентичны, кроме одной детали – девушки в зеленом пиджаке. 
К сожалению, это совсем не удивило меня. Я выполнил свое обещание, разузнал об этой девушке всё, что смог. 
Она оказалась любовью писателя, несколько лет они жили вместе, в той самой панельке. Из того, что мне удалось выяснить, можно сделать вывод, что она умерла год назад от передозировки наркотиков. Видимо мой друг до сих пор не может прийти в себя. Значит, настало время всё ему рассказать. 
Он спал за решеткой, когда меня впустили к нему. Всё такой же бледный и слабый. Я угостил писателя сигаретой и начал рассказывать о той девушке, что никак не отпустит его. 
Ошарашенный и расстроенный, отказываясь верить в мои слова, он попросил подать ему джинсовку, в которой он был прошлой ночью. В нижнем кармане нащупав фото из будки, писатель протянул их мне в качестве доказательства своих слов. На фотографии он был один, держащий в руках колу и бутылку коньяка. 
Увидев это, мой друг разревелся, я хотел утешить его, подставив плечо, но писатель оттолкнул меня. Хриплым голосом он проревел, чтобы я убирался прочь. 
Больше я не видел его. 


Глава 26 

Время остановилось, а моя жизнь зациклилась, зациклилась там, где и требовалось – в панельке на краю города. 
Я сидел в своей кухне и дописывал последние строки последней главы моей последней книги. 
Тщательно выбивая каждую букву на клавиатуре, мне хотелось смеяться, ведь эти буквы, как солдаты карательных батальонов, не будут щадить даже женщин и детей, каждая из них попадёт точно в цель, даже не сомневайтесь. 
Я хотел войти в историю как Прометей, но войду в неё как Герострат. Плевать, это уже неважно, всё человеческое мне чуждо, дни потеряли смысл – это всего лишь бумажки в календаре. 
На прошлой неделе агент прислал мне письмо, в нем было всего лишь два слова: «время лечит» и мои старые отцовские часы, что я когда-то заложил в ломбарде, чтобы купить дозу. 
Слишком поздно, мой старый друг. Время больше не существует. Меня больше не существует, я даже убрал все зеркала из своей квартиры, ведь девушка в зеленом пиджаке находит меня через них. Она пытается заговорить со мной, поначалу я пытался с этим бороться, но слишком уж сильно мы повязли друг в друге. 
Ставлю точку и складываю рукопись в конверт, мне осталось завершить пару дел - отправить письмо агенту, пусть он решает, что с этим делать. И заложить отцовские часы в ломбард, чтобы купить себе дозу. Может кому-то они принесут больше пользы, чем мне. Всё равно в могиле они ни к чему. 


Глава 27 

Трамвай лениво катился по рельсам, улочки пробегали в окне, словно старая кинопленка. Кадры сменялись и сменялись, заставляя меня смеяться. 
Вот на этой скамейке я впервые поцеловался, было холодно и на улице шел дождь, я одолжил ей свой зеленый пиджак, чтобы она не замерзла. 
А в этом кинотеатре она впервые сказала, что любит меня, мне хотелось ответить «я тоже», но я постеснялся, потащив её вместо этого в фотобудку. 
Солнце всё также играло зайчиками на моем лице, заставляя щурить глаза. 
Кам… кам.. Камореби 
Точно! Камореби, она всегда называла так солнечный свет, проходящий сквозь листья деревьев, ей очень нравилось это слово. 
Человек с газетой напротив меня чихнул, я ответил ему «будьте здоровы». Он убрал от лица газету и с улыбкой произнёс «большое спасибо». 
Этим человеком оказался агент, как же много мне нужно ему сказать, я должен извиниться перед ним за всё, я совершал ужасные вещи. 
Но он, будто бы читая мои мысли, подносит палец ко рту и кивает в сторону окна. 
«Муниципальный парк» - моя остановка! 
Хватаясь за поручень, выскакиваю из трамвая, именно здесь мы впервые встретились с ней, она сидела на лавочке у пруда и кормила уток. 
Да, она и сейчас сидит там, я заметил её издали. На ней мой пиджак, а в руках полбулочки хлеба.