Бастард с нейросетью: Протокол «вторжение». Том 2

Глава 7. Город ржавых костей

Город-призрак выплыл из тумана, как скелет доисторического чудовища, наполовину засыпанный пеплом времени.

Это был не просто заброшенный поселок. Это был огромный индустриальный кластер, «Закрытое Административно-Территориальное Образование №14», которого не было на гражданских картах даже до Прорыва. Гигантские корпуса заводов с обвалившимися крышами, трубы ТЭЦ, похожие на обломанные пальцы великана, и паутина ржавых эстакад, опутавшая все вокруг.

Здесь было тихо. Мертвая, звенящая тишина, в которой даже гул нашего реактора казался кощунством.

«Левиафан» замедлил ход. Мы ползли по старой заводской ветке, пробираясь сквозь коридор из бетонных заборов и колючей проволоки.

— Радиационный фон в желтой зоне, — доложила Инга. — Но есть и хорошие новости. Сканеры показывают залежи титана и вольфрама в третьем цехе справа. Складской терминал. Если там остался стратегический запас...

— То мы сможем починить обшивку и напечатать еще пару сотен дронов, — закончил я. — Тормози. Нам нужен пит-стоп.

Поезд с шипением стравил пар и остановился.

Я стоял в шлюзовой камере, проверяя снаряжение. На этот раз я взял с собой не только «Медведя», но и штурмовую винтовку — трофейный «Калашников» со склада Гвардии, который Модуль пересобрал под усиленный патрон и интегрировал с моим прицелом.

— Клин, ты со мной. Тяжелая броня. Огнемет на спину.

— Люблю запах жареного, — усмехнулся сержант, лязгая затворами.

— Рысь, — я посмотрел на девчонку. Она натягивала респиратор, её глаза бегали. — Ты идешь проводником. Твоя задача — слушать. Если услышишь этот свой «шепот» или почувствуешь магию — сразу сигнал. Не геройствовать.

— Поняла, — буркнула она. — А если там... Хозяин?

— Если там Хозяин, мы вежливо попросим у него взаймы немного металла.

Катя осталась на борту координировать действия и прикрывать нас ментальным куполом. Синтеты заняли оборону по периметру поезда.

Мы спустились на насыпь.
Ботинки хрустели по стеклу и шлаку. Воздух здесь был густым, маслянистым, с привкусом окисленной меди.

— Жуткое место, — прокомментировал Клин, светя фонарем на стволе пулемета по темным окнам цехов. — Такое чувство, что рабочие просто встали и ушли.

— Или не ушли, — я указал на землю.

В пыли виднелись следы. Не человеческие. Глубокие борозды, словно кто-то тащил что-то тяжелое. И странные отпечатки — смесь когтистой лапы и... гусеницы?

Мы двинулись к складам.
Путь преграждали завалы из ржавой техники. Грузовики, бульдозеры, даже остов танка. Все они выглядели так, словно их жевали. Металл был искорежен, порван, местами оплавлен кислотой.

Но самое странное — растения.
Сквозь капоты машин, сквозь асфальт и бетон прорастали серые, жилистые лианы. Они оплетали технику, врастали в металл, словно впитывая его в себя.

— Техно-органика, — прошептал я, сканируя ближайший куст, на котором вместо ягод висели ржавые гайки. — Мутация флоры под воздействием промышленных отходов и магии.

— Это не мутация, — тихо сказала Рысь. Она остановилась, прислушиваясь. — Это сад. За ним ухаживают.

Мы подошли к воротам склада. Массивная стальная створка была вырвана с мясом.
Внутри царил мрак.

Я включил ПНВ. Зеленоватое свечение выхватило ряды стеллажей.
Они были пусты. Почти.
В центре зала, в куче мусора, что-то блестело.

— Титан, — подтвердил сканер. — Слитки. Тонны две.

— Бинго, — Клин шагнул вперед.

— Стоять! — я схватил его за плечо.

Мой интерфейс подсветил аномалию.
Куча мусора шевелилась.
И не только она.
Тени в углах ангара начали отделяться от стен.

Это были не люди.
Это были гибриды. Скелеты, скрученные из арматуры и труб, оплетенные живыми мышцами и лианами. Вместо голов — черепа животных или обломки механизмов с горящими красными диодами.
«Ржавые Ходоки».

Их было много. Десятки. Они висели на потолке, прятались за ящиками. Они ждали, пока мы войдем глубже.

— Засада, — констатировал я. — Клин, огонь по центру!

Клин не заставил себя ждать. Струя напалма из его ранцевого огнемета ударила в кучу мусора.
«Куча» взвыла механическим скрежетом. Из неё выпрыгнуло нечто, напоминающее краба, собранного из ковшей экскаваторов.

— Контакт!

Загрохотали выстрелы.
Я работал одиночными, метя в уязвимые узлы — сочленения гидравлики и пучки нервных волокон.
Пули «Калашникова» пробивали ржавую броню, выбивая фонтаны черного масла и зеленой слизи.

Твари были быстрыми. Один из «ходоков» — гуманоид с циркулярной пилой вместо руки — прыгнул на меня с балки.
Я ушел перекатом. Пила высекла искры из бетона там, где была моя голова.

— Получи! — я выстрелил ему в «колено» из подствольного дробовика. Ногу оторвало.
Тварь упала, но продолжала ползти ко мне, скребя пилой по полу.

— Сзади! — визгнула Рысь.

Она выхватила свой пистолет-пулемет и дала очередь.
Маленькая, юркая тварь, похожая на механическую крысу, пыталась зайти Клину в тыл, чтобы перегрызть шланг огнемета. Пули Рыси отбросили её.

— Спасибо, мелкая! — рыкнул Клин, разворачиваясь и заливая сектор огнем.

Напалм был эффективен. Лианы и плоть горели отлично, а металл раскалялся, выводя из строя электронику тварей. Ангар наполнился вонью горелой резины и мяса.

Мы отступали к выходу, огрызаясь огнем.
Но путь нам преградил Он.

В проеме ворот возникла фигура.
Она была выше Клина в экзоскелете. Три метра стали и мышц.
Это был не просто мутант. Это был киборг, собранный с любовью.
Его тело состояло из корпуса старого советского погрузчика, в который было вживлено тело медведя-мутанта.
На груди, там, где у машины был двигатель, пульсировал зеленый кристалл. Магическое сердце.

«Садовник». Элитный страж.

Он поднял руку-манипулятор, в которой был зажат кусок рельса, и заревел. Рев был смесью рыка зверя и гудка паровоза.