Бастард с нейросетью: Протокол «вторжение». Том 2

Глава 8. Ржавчина времени

Поезд въезжал в осень.

Буквально секунду назад за бронестеклом рубки стояла глухая, черная уральская ночь, разрываемая лишь лучами наших прожекторов. И вдруг мир моргнул.

Темнота сменилась серыми сумерками. Зеленая хвоя на деревьях вдоль путей мгновенно пожелтела, высохла и осыпалась дождем, который застучал по обшивке локомотива. Асфальт старой дороги, идущей параллельно путям, покрылся трещинами, из которых проросли деревья, а затем рассыпался в прах.

— Хроно-сдвиг, — констатировала Катя. Она сидела в кресле навигатора, вцепившись в подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. Диадема на её лбу сияла ровным белым светом — режим максимальной стабилизации. — Мы пересекли горизонт событий Зоны.

— Показатели? — спросил я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Это было похоже на морскую болезнь, только укачивало не вестибулярный аппарат, а само восприятие реальности.

— Время течет нелинейно, — голос Инги из лаборатории звучал с задержкой, словно через испорченный динамик. — Атомные часы рассинхронизированы. На носу поезда сейчас 14:00, а в хвостовом вагоне — 14:00... вчерашнего дня. Мы растянуты во времени, как жвачка.

Я посмотрел на свои руки. Кожа на мгновение стала прозрачной, просвечивая вены, потом покрылась старческими пигментными пятнами, потом вернулась в норму.

— Всем принять «Хроно-блокаторы»! — скомандовал я, доставая из аптечки шприц с серебристой жидкостью (стабилизатор нейронных связей, который мы синтезировали по рецептам архивов Волковых). — Иначе через час мы забудем, кто мы и куда едем.

Укол принес ясность. Головокружение отступило.

Мы въезжали в город.
На картах его не было. Но в реальности он существовал — призрачный мегаполис советской эпохи, застывший в моменте своей гибели. Панельные пятиэтажки с пустыми окнами, широкие проспекты, заваленные остовами "Волг" и "Москвичей".

Но самое страшное — это мерцание.
Здания то выглядели новыми, сверкающими побелкой, то мгновенно превращались в руины, поросшие лесом, то исчезали вовсе, оставляя после себя воронки.

— Зона «Слезы», — тихо сказала Рысь. Она сидела на полу рубки, обхватив колени. — Здесь Время плачет. Оно не знает, куда течь.

— Макс, — Клин указал на монитор внешнего обзора. — Смотри на пути.

Рельсы впереди вели себя как живые змеи. Они ржавели, рассыпались в труху, а через секунду снова блестели новой сталью. Шпалы гнили и восстанавливались с частотой стробоскопа.

— Если мы попадем на участок в фазе «распада», поезд сойдет с рельсов, — понял я. — Нам нужно стабилизировать путь перед собой.

Я подключился к Модулю.

— Инга! Мне нужен «Якорь Реальности».

— Я не могу стабилизировать всю Зону! У меня не хватит энергии реактора!

— Мне не нужна вся Зона. Мне нужны только два рельса и пять метров пространства вокруг поезда. Создай поле стазиса перед локомотивом. Заморозь состояние материи в точке «Сейчас».

— Поняла. Запускаю эмиттеры щита в инверсном режиме.

С носа «Левиафана» ударил луч. Не разрушительный, а фиксирующий. Он был невидимым, но воздух в его конусе стал плотным и стеклянным.
Рельсы перед нами перестали мерцать. Они застыли в состоянии «ржавые, но прочные».

Поезд шел сквозь город-призрак, прокладывая себе туннель стабильности в хаосе вероятностей.

Вдруг Катя вскрикнула.

— Стоп! Макс, тормози!

— Что?

— Впереди петля! Я вижу... нас!

Я посмотрел на экран радара. Пусто.
Но Катя видела не радаром.

— Визуальный контакт! — крикнул Клин.

Из тумана, навстречу нам, по тем же путям, несся поезд.
Это был «Левиафан».
Но он был другим.
Его броня была разорвана в клочья. Из пробоин валил черный дым. Турели были скручены узлом. А вместо локомотива зияла оплавленная дыра.
Поезд-призрак. Эхо вероятного будущего.

Он несся прямо на нас. Столкновение через десять секунд.

— Это иллюзия? — спросил я, но рука сама легла на тормоз.

— Нет! — закричала Катя. — В этой зоне вероятности материальны! Если мы в это поверим — мы столкнемся! Энергия столкновения будет реальной!

— Как избежать?

— Отрицание! Макс, ты должен «отменить» их! Используй Ключ! Навяжи миру свою версию реальности!

Поезд-призрак был уже в ста метрах. Я видел лицо Клина в разбитой рубке того поезда — мертвое, окровавленное лицо.

Я закрыл глаза.
Нейросеть взвыла, синхронизируясь с Кольцом.

— [Команда: DELETE], — прошептал я. — Этого. Не. Существует.

Я представил пустой путь. Я заставил свой мозг, усиленный технологиями Предтеч, поверить в то, что впереди никого нет. Я проецировал эту уверенность наружу через усилители Модуля.

Поезд-призрак дал гудок — жуткий, искаженный вой.
И врезался в нас.

Я не вздрогнул. Я держал картинку пустого пути в голове.

Призрак прошел сквозь нас.
Холод. Жуткий, могильный холод прошил кабину. Системы мигнули. Иней покрыл пульты.
Но удара не было.

Мы проехали сквозь свое возможное будущее и оставили его позади.

— Фух... — выдохнул Клин, вытирая пот со лба. — Я чуть не поседел. Я видел себя... мертвым.

— Это один из вариантов, Борис, — сказала Катя, открывая глаза. Из её носа текла кровь. — Если мы ошибемся — мы станем ими.

— Мы не ошибемся, — жестко сказал я. — Инга, статус?

— Реактор скакнул, но норма. Мы проскочили. Но, Макс... впереди мост.

Я вывел карту.
Железнодорожный мост через реку Исеть. Старая арочная конструкция.
На карте его не было — он числился разрушенным в 1998 году.
Но здесь, в Зоне, он стоял.
Вернее, он мерцал.

В одну секунду это был крепкий стальной мост.
В следующую — ржавый остов с проваленными пролетами.
В третью — его вообще не было, только бетонные быки торчали из воды.

Частота мерцания — около трех раз в секунду.

— Нам нужно проскочить, — я оценил длину пролета. Двести метров. — На скорости 100 км/ч это займет около семи секунд. За семь секунд мост исчезнет и появится двадцать раз. Мы упадем.