Бастард с нейросетью: Протокол «вторжение». Том 2

Глава 17. Право на руины

Я отказался от эвакуации в госпиталь. Это было глупо с медицинской точки зрения — моя правая рука представляла собой кусок обугленного мяса, а сломанные ребра при каждом вдохе напоминали о бренности бытия, — но единственно верно стратегически.

Если я лягу в больницу, я проснусь либо в наручниках, либо с «несчастным случаем» в эпикризе. Меньшиков, предатель в генеральских погонах, все еще сидел в Кремле. И он знал, что я знаю.

— Мне нужно в Особняк, — сказал я графу Морозову, пока полевой медик затягивал на мне экзо-корсет. — Там остались серверы. Данные. Если Меньшиков доберется до них раньше, он подчистит следы.

— Особняк сейчас — это зона бедствия, Максим, — граф хмуро смотрел на карту планшета. — Твой отец... или то, чем он стал... уходя, сжег половину систем защиты. Периметр дырявый.

— Тем более. Это моя земля. И я не собираюсь отдавать её мародерам в погонах.

— Я дам тебе сопровождение. Два взвода гвардии и бронетехнику.

— Нет. Это привлечет внимание. Если Гвардия увидит колонну Морозовых, идущую к «логову террористов», начнется политическая война. Дайте мне быстрый транспорт. И... будьте на связи.

Граф кивнул. Он понимал правила игры.

— Хорошо. Возьми мой личный броневик. И, Максим... если станет жарко — зови. Мы теперь в одной лодке.

Мы ехали к Особняку втроем: я, Инга и Катя. Рысь осталась с Клином — сержанта в критическом состоянии увезли в закрытую клинику Морозовых, и девчонка отказалась отходить от него ни на шаг.

Я сидел на заднем сиденье «Ауруса», баюкая искалеченную руку. Обезболивающие делали мир ватным и немного нереальным, но нейросеть держала фокус.

— Странно, — сказала Инга, глядя в ноутбук. — Эфир молчит. Вирус ушел в Глубину, но локальная сеть поместья... она активна. Кто-то пытается перезагрузить внешний периметр.

— Автоматика? — предположил я.

— Нет. Команды вводятся вручную. С терминала охраны на КПП.

Я подобрался.
— Кто там может быть? Мы всех забрали на «Левиафан».

— Мародеры?

— Слишком грамотно для мародеров. Они вводят коды доступа Гвардии.

Мы подъехали к повороту на аллею, ведущую к поместью.
Я увидел дым. Черные столбы поднимались над верхушками деревьев парка.

— Тормози! — скомандовал я водителю графа. — Дальше пешком.

Мы вышли из машины, скрываясь в «зеленке».
Я активировал оптику шлема (он был треснут, но работал).

У ворот поместья стояла техника.
Не полицейские машины. И не танки Инквизиции.
Черные БТРы без номеров и опознавательных знаков. Вокруг суетились люди в тактическом камуфляже «городская цифра», лица скрыты балаклавами. Они деловито минировали остатки ворот и устанавливали направленные антенны глушилок.

— «Чистильщики», — процедил я. — Личный спецназ Меньшикова. Отряд «Тишина». Они пришли зачистить территорию до приезда официального следствия.

— Их там человек пятьдесят, — оценила Катя, прикрыв глаза. — И у них есть боевые маги. Я чувствую три источника силы. Не очень мощные, но профессиональные.

— Они хотят взорвать подвалы, — поняла Инга. — Уничтожить лабораторию Предтеч. И доказательства связи Меньшикова с Доминионом.

Я посмотрел на свою руку. Кольцо на пальце было тусклым. После выброса энергии «Чистого Листа» ему требовалось время на перезарядку. Я не мог устроить Армагеддон щелчком пальцев.
А из оружия у нас — только трофейные пистолеты и мой пустой «Медведь» (последний магазин я расстрелял в Башне).

— Мы не можем дать им войти, — сказал я. — Если они взорвут лабораторию, мы потеряем технологии. И будущее.

— Макс, нас трое. Один калека, один техник и один менталист с мигренью. Против роты спецназа.

— У нас есть преимущество. Это мой дом. Я знаю каждый камень.

Я коснулся гарнитуры.
— Граф? Вы слышите?

Шипение. Глушилки работали.

— Черт... Связи нет. Придется справляться самим. Инга, ты можешь подключиться к турелям периметра? Тем, что еще целы?

— Попробую. Но мне нужен физический доступ к кабелю. Ближайший узел связи — в сторожке садовника, метрах в ста от ворот.

— Я прикрою. Катя, твой выход. Сделай так, чтобы они смотрели в другую сторону.

Мы ползли через кусты рододендрона, которые когда-то любила моя мачеха.
Спецназовцы работали грамотно. Они выставили часовых, перекрыли сектора обстрела.
Они уже вскрывали ворота плазменным резаком.

— Сейчас, — шепнула Катя.

Она сняла ментальный блок.
Часовой на левом фланге вдруг замер. Он снял руку с автомата и начал чесать шею. Потом снял шлем.
— Осы... — пробормотал он. — Тут осы...

Он начал махать руками, отгоняя невидимых насекомых. Его напарник повернулся к нему.
— Ты чего, Серый?

— Они везде! Под кожей!

Это отвлекло их на пять секунд.
Этого хватило.

Мы с Ингой рывком преодолели открытое пространство и влетели в сторожку садовника. Дверь была выбита, внутри пахло гнилью.
Инга рухнула на пол, срывая панель со стены. Из пальца её кибер-руки выскочил щуп интерфейса.

— Есть контакт! — шепнула она. — Система «Гарпия»... три турели активны. Остальные уничтожены или обесточены. Боезапас — 20%.

— Активируй! Цель — техника и тяжелое вооружение. Пехоту не трогать, патронов не хватит.

— Выполняю.

Снаружи раздался механический визг сервоприводов.
Три уцелевшие турели, замаскированные под садовые вазоны и статуи, сбросили камуфляж.
Стволы развернулись.

ТРА-ТА-ТА-ТА!

Крупнокалиберные пули ударили в борта черных БТРов.
Броня «Тайфунов» держала 12.7 мм, но турели били по уязвимым местам — оптике, колесам, внешним модулям связи.
Один БТР вспыхнул — пуля пробила бак.

Спецназ залег. Началась паника.
— Контакт! Засада! Подавить точки!

В ответ полетели гранаты. Одна из турелей разлетелась вдребезги.

— Они вычислят нас через минуту, — сказал я, выглядывая в окно. — Инга, есть доступ к внутренней связи Особняка?