Бастарды Сибирской Империи 4

Глава 3

Кирилл

Ну вот как это у Лизы получается? Почему ее действия всегда вызывают неприятности? Даже если она действует от чистого сердца.

Мне удавалось “отмазываться” от приглашений Анастасии два месяца. Она уже почти сдалась и перестала меня звать. А тут Лиза зашла в этом своем “телефоне” в Машкин “канал”, увидела там среди комментаторов Анастасию, разговорилась – и вот, в нашу честь устроили народное гуляние.

Ну ладно, допустим, тут инициатива принадлежала все-таки Анастасии – даме хоть и вежливой, но очень упорной в достижении целей. А вот кто заставлял Лизу расспрашивать Карла о его Даре? Лично мне было очевидно, что такие вещи – секрет, и в общественном месте их не обсуждают.

В итоге вместо часа формального, ни к чему не обязывающего чаепития мы целый вечер проторчали в “Мизерикордии”. Несколько часов Карлу пришлось лечить. И добро бы просто отращивать потерянные конечности, но нет, это было только начало.

Чирьи, вши, лишаи, вросшие ногти, гнилые зубы, тюремные татуировки – оказалось, все это легко может удалить даже необученный лекарь, и народ повалил валом.

Лизе было весело. Карл раз за разом выдыхался, и всякий раз я думал – ну все, теперь-то мы точно пойдем домой. Но она тут же его “подзаряжала” и снова отправляла на растерзание толпе.

Вот как она поняла, что Карл не может отказать страждущим? Откуда узнала? Он же мрачный и нелюдимый тип, как можно было догадаться, что он не умеет говорить “нет”? Карл ворчал и ругался, хмурил брови и поджимал губы… но продолжал лечить, хотя любой другой на его месте пожаловался бы, что устал, и ушел домой. Устал даже я!

“Надо было свалить в самом начале, – запоздало обругал себя я. – Теперь понимаю, почему Герман так рано сбежал”.

Видимо, чертов франт сразу понял, что если нас усадят за стол, то легко уже не выпустят. Поэтому он даже садиться не стал. А вот я таки совершил эту ошибку.

“Больше никогда туда не поеду”, – сказал я себе.

Дело было даже не в нищих, хотя вид лопающихся чирьев и потеки желтого гноя отпечатались у меня на сетчатке. Дело было в Анастасии. До чего же упорная женщина! И какое несчастье, что меня угораздило ей понравиться.

Пока Мария и Лиза заставляли Карла лечить страждущих, Анастасия решила “составить мне компанию”, чтобы я “не скучал”. И несколько часов сотней разных способов пыталась пробудить во мне хоть какие-нибудь ответные чувства.

И жалко ее, и… Ну не в моем она вкусе, что я могу сделать?

– Эх-х… – шумно вздохнул я, потер лицо и уставился в бархатно-черное небо с острыми льдинками звезд.

Мы отошли от “Мизерикордии” уже на приличное расстояние. Я сбежал оттуда, когда лечение очередного чирья было в самом разгаре – пока Анастасия отвлеклась. Лиза это заметила и увязалась следом – все равно пациенты пошли уже "несерьезные", и пора было прекращать издевательство над лекарем. Теперь же можно было полюбоваться чем-то прекрасным после всех этих ужасов самопального лечения.

Зима вступила в полную силу, и мороз покалывал кожу, а вся влага с неба давно выпала на землю колкими снежинками. Я сделал глубокий вдох, задержал внутри легких болезненно холодный воздух и выпустил его облачком пара.

– Да ладно тебе страдать, – сказала Лиза, тоже останавливаясь и запрокидывая голову, чтобы заглянуть в звездное небо. – Она тебя даже не потрогала.

– Да уж лучше бы потрогала, убедилась, что никак, и отстала! – сказал я, недовольный тем, что подруга вернула меня от созерцания прекрасного к этой поднадоевшей теме.

– Хм. Хороший план, – неожиданно одобрила Лиза. – Может, вернемся, и осуществишь?

– Иди ты…! – я сделал вид, что замахиваюсь на нее.

Эта зараза расхохоталась, и ее хохот далеко разнесся по пустынным из-за мороза улицам. А я посмотрел на эту великовозрастную балбесину и махнул рукой. Только взял горсть снега и демонстративно бросил в нее. Сухой снег не долетел и рассыпался, сверкая, будто пыльца с крыльев фей.

– Да ладно тебе, – примирительно сказала Лиза, отсмеявшись. – Влюбленность – это так мило. Ей уже под тридцать, в этом возрасте влюбляются редко. Дай человеку насладиться чувством, пусть и безответным. Прожить скучную жизнь старой девы она еще успеет.

– Анастасии надо просто оставить “Мизерикордию” и пойти туда, где водятся свободные обеспеченные мужчины ей под стать, – сказал я. – Я уже не знаю, каким способом объяснить ей, что мы не пара.

– Да все она понимает, – с чуть грустной улыбкой похлопала меня по плечу Лиза. – Это ты не понимаешь, как девушкам хочется простой романтики.

Я посмотрел на нее вопросительно. Романтики? Это вот с лютней на морозе стоять и петь слащавые песни под балконом “любимой”? Извините, увольте.

Лиза тем временем смерила меня странным пытливым взглядом с хитрой улыбочкой и добавила:

– Делай, как Герман – будешь любимчиком дам и при этом вечно не женат.

Сказав так, она подмигнула.

– Ну вот еще! – возмутился я. – Я, знаешь ли, более консервативных взглядов. Поэтому предпочитаю даже не давать надежды, если не собираюсь жениться.

– Ну да, ну да, – дурашливо покивала Лиза. – И поэтому ты юлил, как уж на сковородке, и не знал, как ей отказать. Очень прямо и по-мужски, ага.

– Я не хотел ее обидеть, – пояснил я, чувствуя, как уши предательски горят. – Анастасия хороший человек, такие редко встречаются. Наверное, без нее это заведение было бы куда более унылым.

– Есть такое, – признала Лиза. – Беспокоится о каждом завсегдатае так, будто это ее родственники. Местами это похоже на одержимость. Хотя, наверное, только такие люди и становятся работниками благотворительных фондов.

Я кивнул, соглашаясь.

Разговор иссяк, и мы остались стоять, разглядывая холодное небо и теплые пятна окон. За ними кое-где суетились люди, а кое-где уже укладывались спать.

Оглядывая улицу, на которой мы оказались, я остановил свой взгляд на Лизе. Она была сегодня в пушистой белой шубке и нелепых меховых наушниках. Волосы ей кто-то завил, и они рассыпались по воротнику золотыми кудрями. А вокруг девушки были сугробы по пояс величиной.