Бастион Плачущих Скал. Пепел и Кровь

ПРОЛОГ Магистр Корвус Блэкторн

Девочка прибыла в дождь.

Я наблюдал за ней с галереи Старшей Башни, пока экипаж тащился по мосту — скрипучая деревянная коробка, запряжённая парой тощих кляч. Дождь в Плачущих Скалах никогда не заканчивается, он просто меняет интенсивность: то моросит, то хлещет, то висит в воздухе водяной пылью, от которой сыреют книги и портится характер. Экипаж опасно накренился, возница выругался, а я задержал дыхание, хотя знал — она доедет. Она должна была доехать. Я ждал слишком долго, чтобы какая-то пропасть испортила мои планы.

Четыреста лет. Из них двести тридцать — в этом каменном склепе, который они называют Бастионом. Я учил магии детей, внуков и правнуков тех, кого помнил ещё живыми. Я видел, как рушились династии и восходили новые. Я пережил трёх ректоров, двух драконьих истерик и одну попытку государственного переворота. И всё это время ждал, когда в Вельграде родится ведьма с кровью Вэйнов, мёртвая внутри, но слишком упрямая, чтобы лечь в землю.

Карета остановилась у ворот. Из неё выбралась фигура в промокшем насквозь плаще. Ни служанки, ни багажа, ни сопровождения — только тощий саквояж и неестественная, угловатая осторожность в движениях. Так двигаются те, кто привык не привлекать внимания. Те, кто вырос в трущобах Склепа, а не в башнях Ковена.

Я подался вперёд, вглядываясь сквозь пелену дождя. В моём возрасте зрение не портится — вампиры не страдают дальнозоркостью, — но привычка щуриться осталась с тех пор, когда я ещё дышал.

Девчонка подняла голову, и я увидел её лицо.

Худое. Бледное. С острыми скулами, которые говорили о голодном детстве, и шрамом на левой скуле — неровным, белёсым, явно от ожога. Святая вода. Значит, проверяли на демоническую кровь. Интересно.

Но главное было не в лице. Главное было в запахе.

Я втянул воздух — и почувствовал его. Лилии. Полевые лилии, сладкие и приторные, смешанные с холодным, влажным запахом тлена. Так пахнет земля на старых кладбищах в ночь перед первым снегом. Так пахнут те, кто уже умер, но ещё не осознал этого.

Некроэнергия. Чистая, незамутнённая, текущая по венам вместо крови. Я знал этот запах. Четыреста лет назад он пропитал стены этого замка, когда Основатели запечатали дракона. И вот теперь он снова здесь — в крови тощей девчонки с фальшивыми документами и даром, которого она сама боится.

— Магистр Блэкторн.

Я не обернулся. Голос принадлежал Сайласу, моему бесу-секретарю — мелкому, суетливому созданию, которое я держал при себе исключительно из сентиментальности. Когда-то он служил ещё моему наставнику, и в его тусклых глазах сохранились отблески тех лет, когда я сам был студентом, а не экспонатом.

— Прибыла новая группа, — доложил Сайлас, шурша пергаментом. — Десять первокурсников. Сверх набора. Ректор Вэспер просила передать, что документы девчонки Вэйн…

— Я знаю, что они фальшивые, — перебил я. — Меня не интересует ректор. Меня интересует она.

Сайлас проследил за моим взглядом и поёжился. Бесы вообще чувствительны к некроэнергии — у них от неё чешется кожа и портится аппетит.

— В ней что-то есть, — сказал он тихо. — Я чую.

— Трупный холод. Разложение первой стадии. И одновременно — невероятная сила.

— Вы думаете, она…

— Я ничего не думаю, Сайлас. Я наблюдаю.

Внизу девчонка споткнулась о порог и выругалась. Громко, сочно, с использованием таких слов, которые в приличном обществе не произносят даже пьяные гномы. Возница шарахнулся. Сайлас поперхнулся. А я улыбнулся — впервые за много лет.

— «Чтоб тебя через коромысло да об косяк», — процитировал я. — Занятно. В Ковене так не выражаются.

— Откуда вы знаете, как выражаются в Ковене?

— Я прожил четыреста лет. Я знаю всё.

Это было преувеличением. Я не знал, например, зачем Кассия Вэйн приехала в Бастион. Я не знал, известно ли ей о собственной смерти. И я совершенно точно не знал, что планирует ректор Вэспер — женщина, которая улыбается чаще, чем это прилично для ведьмы, пережившей потерю сына.

Но я собирался это выяснить.

Когда девчонка скрылась в дверях Бастиона, я отступил в тень галереи и затушил свечу. Пламя дрогнуло, и на мгновение мне показалось, что я вижу в темноте знакомый силуэт. Женщина в белом платье, с венком из лилий в волосах. Она стояла в углу галереи и смотрела на меня с немым укором.

Я моргнул — и она исчезла.

Эхо. Всего лишь эхо. В Бастионе Плачущих Скал прошлое никогда не умирает до конца — оно бродит по коридорам, шепчет из трещин в камне, смотрит из зеркал. Моё прошлое было особенно навязчивым.

«Ты обещал ей», — прошелестел голос в голове.

— Я помню, — ответил я в темноту. — Я всё помню.

Четыреста лет назад я дал слово женщине, которую любил. Женщине, которая умерла, чтобы запечатать дракона. И теперь её реинкарнация стояла на пороге моего дома, не зная ни о своей силе, ни о своей судьбе, ни о том, что я уже подписал ей смертный приговор.

Я достал из кармана старинное кольцо — серебряное, с чёрным камнем, в котором спала капля драконьей крови. Кольцо Основателя. Последнее, что осталось от тех, кто создал Бастион. Кроме меня.

— Добро пожаловать в Бастион, дитя моё, — прошептал я, глядя на закрывшиеся ворота. — Ты и представить не можешь, как долго я тебя ждал.

И как сильно мне жаль, что ты не доживёшь до конца этого года.

В коридоре внизу зажглись факелы. Студенты, старые и новые, потянулись на вечернюю трапезу. Где-то в толпе шла она — Кассия Вэйн, мёртвая ведьма с живым языком и холодным сердцем. Она ещё не знала, что в подземельях под её ногами спит дракон. Она ещё не знала, что её душа — не совсем её. И она совершенно точно не знала, что за ней уже начали охоту.

Князь Бездны, ректор Вэспер, я сам — каждый со своей целью, каждый со своим интересом.

Но пока что она была просто студенткой. Просто новой игрушкой в стенах Бастиона.

Я повернулся и пошёл в свой кабинет. Впереди был долгий семестр, и мне нужно было подготовиться. Пересчитать запасы крови в хранилище. Обновить защитные чары на галерее. Проверить, не ослабли ли печати на нижних уровнях.