Бастион Плачущих Скал. Пепел и Кровь

ПРОЛОГ Магистр Корвус Блэкторн

Девочка прибыла в дождь.

Я наблюдал за ней с галереи Старшей Башни, пока экипаж тащился по мосту — скрипучая деревянная коробка, запряжённая парой тощих кляч. Дождь в Плачущих Скалах никогда не заканчивается, он просто меняет интенсивность: то моросит, то хлещет, то висит в воздухе водяной пылью, от которой сыреют книги и портится характер. Экипаж опасно накренился, возница выругался, а я задержал дыхание, хотя знал — она доедет. Она должна была доехать. Я ждал слишком долго, чтобы какая-то пропасть испортила мои планы.

Однако я видел и других. На мосту уже собирались студенты, прибывшие раньше. Вон тот парень в чёрном плаще с серебряной пряжкой — наследник Морвейнов. Рыжая девушка с нашивкой Волчьей Стаи — лучший боец своего поколения. А вон та, низкая, коренастая гномка, с кристаллами на скулах — дочь главы Синдиката «Ржавый Винт». Все они были здесь что бы не просто учиться. Их семьи хотели получить контроль над тем, что спало под нами. Вельгард стоял на пороге войны, и эти дети стали разменными монетами в большой игре.

Четыреста лет. Из них двести тридцать — в этом каменном склепе, который они называют Бастионом. Я учил магии детей, внуков и правнуков тех, кого помнил ещё живыми. Я видел, как рушились династии и восходили новые. Я пережил трёх ректоров, двух драконьих истерик и одну попытку государственного переворота. И всё это время ждал, когда в Вельграде родится ведьма с кровью Вэйнов, мёртвая внутри, но слишком упрямая, чтобы лечь в землю.

Карета остановилась у ворот. Из неё выбралась фигура в промокшем насквозь плаще. Ни служанки, ни багажа, ни сопровождения — только тощий саквояж и неестественная, угловатая осторожность в движениях. Так двигаются те, кто привык не привлекать внимания. Те, кто вырос в трущобах Склепа, а не в башнях Ковена.

Я подался вперёд, вглядываясь сквозь пелену дождя. Девчонка подняла голову, и я увидел её лицо. Худое, бледное, с острыми скулами, которые говорили о голодном детстве, и шрамом на левой скуле — неровным, белёсым, явно от ожога святой водой. Значит, проверяли на демоническую кровь. Интересно.

Но главное было не в лице. Главное — в том, как она споткнулась о порог, выругалась — громко, сочно, с использованием таких слов, которые в приличном обществе не произносят даже пьяные гномы, — и тут же оглянулась, испуганно зажимая рот ладонью. Словно сама удивилась, что способна на такое. Впервые за много лет Корвус усмехнулся

«Чтоб тебя через коромысло да об косяк», — процитировал он про себя. Забавно. В Ковене так не выражаются. Значит, она не просто беглянка — она уличная беглянка, которая научилась выживать там, где слова — единственное оружие.

Но когда она шагнула под арку ворот, защитные чары полыхнули зеленым— и тут же погасли. Однако я успел заметить: от девчонки пахло кладбищем, холодным тленом и полевыми лилиями — сладкими, приторными, почти душащими. Так пахнут те, кто уже умер, но ещё не осознал этого.

Чистая некроэнергия, струя, которая била из неё, как из пробитой трубы. Я не дрогнул, но внутри меня всё сжалось. Я знал этот запах. Четыреста лет назад он пропитал стены этого замка, когда Основатели запечатали дракона. И вот теперь он снова здесь — в крови тощей девчонки с фальшивыми документами и даром, которого она сама боится.

— Магистр Блэкторн, — раздалось за спиной.

Я не обернулся. Знакомый писклявый голос принадлежал Сайласу, моему бесу-секретарю. Маленький, суетливый, с вечно дрожащими руками и привычкой теребить край собственной ливреи, Сайлас был единственным существом, которому я прощал фамильярность. Во-первых, потому что тот служил ещё моему наставнику. Во-вторых, потому что Сайлас был до ужаса предсказуем: если он начинал ерзать, значит, нёс сплетню, которую не мог удержать.

— Прибыла новая группа, — доложил Сайлас, шурша пергаментом. — Десять первокурсников. Сверх набора, наследники великих домов, это немного странно. Да и Ректор Вэспер просила передать, что документы девчонки Вэйн…

— Я знаю, что они фальшивые, — перебил я.

Сайлас замялся, переступил с ноги на ногу.

— Она… она странная, магистр. От неё пахнет…

— Знаю.

— Вы думаете, она…

— Я ничего не думаю, Сайлас. Я наблюдаю.

Бес шумно выдохнул, но не удержался:

— Говорят, она уже нагрубила вознице. И ещё — когда она проходила под аркой я видел, что камни засветились. Это ведь не просто так?

Я наконец повернулся к нему. Холодный взгляд заставил беса сжаться.

— Ты хочешь знать, опасна ли она?

— Ну… — Сайлас нервно хихикнул. — Я просто переживаю за вашу безопасность, магистр.

— Тогда переживай за её. — Я перевёл взгляд на ворота, где Кассия Вэйн уже исчезла в темноте башни. — Потому что через год её здесь не будет. Или она станет сильнее всех нас, или рассыплется в прах.

— А вы… вы собираетесь ей помочь? — пискнул бес.

Я промолчал и посмотрел в пустоту, и на мгновение мне показалось, что в углу галереи стоит женщина в белом платье, с венком из лилий в волосах. Я моргнул — и видение исчезло. Только эхо, только шёпот прошлого, который никогда не утихает в этих стенах.

«Ты обещал ей», — прошелестел голос в голове.

— Я помню, — ответил я шепотом — я всё помню.

Я достал из кармана старинное кольцо — серебряное, с чёрным камнем, в котором спала капля драконьей крови. Кольцо Основателя. И принял решение, от которого у меня заныло в груди: я не будет просто наблюдать. Если она выживет сегодняшнюю ночь — я вмешаюсь. Потому что Элара не вернётся, но эта девчонка — она заслужила шанс.

— Добро пожаловать в Бастион, дитя моё, — прошептал я, глядя на закрывшиеся ворота. — Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы ты ошиблась и выжила.

Она ещё не знала, что за ней уже начали охоту. Я, Ректор Вэспер, Князь Бездны и наследники Великих домов — каждый ждал своего часа с этой девчонкой. Но пока она просто стояла в коридоре, поправляя фальшивые документы, и не подозревала, что этой ночью в Бастионе решится не только её судьба. Моя. Элары. Твоя.